Волки Севера

Локнит Олаф Бьорн

Едва новые посетители опустились на табуреты, как к ним не спеша направился сам хозяин трактира, до того меланхолично потягивавший пиво за стойкой. Хозяин, к удивлению Конана, не имел ничего общего с кезанкийскими горцами. Он был чистокровным бритунийцем: коротко обрезанные светлые волосы, ухоженная бородка (опять же светлая), прямой нос, тонкие губы и зеленые глаза, смотревшие проницательно и с долей хитрости. Конан еще раз удивился отсутствию внушительного брюха, отличавшего большинство содержателей трактиров. Здешний хозяин выглядел стройным и подтянутым.

Несмотря на холод, он носил кожаную безрукавку, и мышцы на обнаженных руках выглядели крепкими и сильными. Дополнял костюм неизменный белый передник, хоть и заляпанный пивом и жиром, но достаточно чистый. «По крайней мере, его недавно стирали»,— отметил Конан. Он знавал некоторых трактирщиков, которые меняли передник только тогда, когда он просто сгнивал.

— Что угодно? — с холодной учтивостью спросил хозяин.

— Пару кружек пива и жаркое,— сказал Конан, кидая на стол завалявшуюся в кошеле золотую монету Пограничного королевства.

Трактирщик недовольно скривился, взял монету, осмотрел ее, придирчиво вертя в руках, и даже попробовал на зуб.

— Тут золота не больше, чем здесь,— наконец вынес он решение и для наглядности постучал по деревянной столешнице.— У вас, случаем, нет бритунийских денег? Пиво стоит стер за кружку, мясо — два стера. Итого четыре.

Конан недобрым словом помянул Пограничное королевство и Эрхарда в придачу.

— Слушай, хозяин, а четыре монеты Пограничья тебя не устроят?

— И что я потом буду с ними делать? — едко поинтересовался трактирщик.— Оставлю на память? Они не имеют никакой цены. Уж не знаю, бедные там все в Пограничье или скупые, но золота в их деньгах не больше двух частей, остальное медь…

Гуннар порылся в кошельке и швырнул на стол бритунийскую монету в пять стеров с изображением герба страны — скачущей лошади.

— Держи.

— Совсем другой разговор,— желтый кругляшок исчез в кармане фартука, а к Гуннару покатился стер сдачи. Трактирщик отправился на кухню за заказом, но, уходя, бросил Конану:

— Послушай доброго совета: если у тебя только такое золото, поменяй его. Много, конечно, не выручишь, зато избавишь себя от постоянных неприятностей.

Киммериец выслушал его с кислой миной. Он уже прикинул, в какие убытки вогнали его Эрхард и старейшины Брийта. Позже ему предстояло не раз вспомнить щедрость своего приятеля, когда ростовщик вручил ему за двадцать пять тысяч Пограничного королевства всего пятьсот золотых шеллинов Бритунии.

— Где найти хорошего менялу? — спросил Конан, тяжело вздохнув.

— На улице Рыночных ворот, на самом рынке, на Золотой улице или на площади Копий,— отозвался владелец трактира.

Киммериец еще раз вздохнул и решил, что, когда вернется в Пограничье, устроит Эрхарду хорошую взбучку. И наплевать, что бывший десятник стражи нынче нацепил на себя корону!

Симпатичная служанка из местных уроженок принесла поднос с внушительным окороком и двумя кружками. Отхлебнув пива, Гуннар предложил:

— Хочешь, отведу к знакомому ростовщику?

— Договорились,— буркнул Конан и принялся за окорок.

— Оставь

половинку,— попросил Гуннар, глядя, с какой скоростью исчезает мясо. Конан промычал что-то с набитым ртом, но, увидев, что его не поняли, погрозил кулаком.

— За мой счет жрет и делиться не желает! — весело удивился стражник.— Сидел бы сейчас голодный и без пива…

Конан отмахнулся от него и продолжил трапезу.

Наевшись и напившись до отвала, киммериец прислонился к стене, скучающим взглядом рассматривая закопченный потолок.

Гуннар, опершись локтями на стол, медленно прихлебывал терпкое светлое пиво, держа кружку обеими ладонями.

Сквозь мутную слюду окна с трудом пробивались алые лучи заходящего солнца. В Пайрогии наступал по-зимнему ранний вечер, однако посетителей в трактире не прибавилось. Хозяин скучал за стойкой. Горцы о чем-то шептались в своем углу, изредка бросая в сторону киммерийца настороженные взгляды. Конана они нисколько не беспокоили. Горцы выглядели слишком испуганными, слишком долго прожившими в городе, слишком одомашнившимся. Тигра нельзя приручить, но можно смирить и засадить в клетку.

Варвар знал, что эти не нападут первыми, но на всякий случай проверил, легко ли выходит из ножен Рангильдор.

Дверь внезапно с грохотом распахнулась: очевидно, ее наградили снаружи хорошим пинком. В трактир гурьбой ввалились человек восемь. Все в одинаковых куртках из толстой кожи с вшитыми стальными пластинами и заклепками. Тяжелые плащи, подбитые мехом, теплые стеганые шапки, а уж оружием увешаны — дальше некуда. У шестерых из-за плеч торчат рукоятки парных мечей, у двоих колчаны, полные стрел. У троих Конан приметил небольшие кистени, мелькнули странная длинношипная булава и тяжелая секира на длинной рукояти. Число разнообразных ножей, кинжалов, стилетов и мизерикордов, вообще, казалось невероятным.

Конан презрительно ухмыльнулся. Таким количеством орудий убийства обвешиваются только мальчишки-недоучки, стремящиеся произвести впечатление. Настоящие мастера и просто умелые воины никогда не станут нагружать себя лишним железом. Ну, как, скажите, можно одновременно использовать два меча, двуручную секиру, булаву и копье впридачу? Поэтому варвар не придел никакого значения тому, что вся веселая компания расположилась в двух шагах, за соседним столом. Гуннар, однако, беспокойно заерзал:

— Может, пойдем куда-нибудь в другое место?

Ответом ему был полный безмерного удивления взгляд.

— Мальчишек испугался? Они ведь и оружие толком держать не умеют!..

— Я знаю одного из них, вон того, с булавой на коленях,— Гуннару явно было не по себе.— Он из личной охраны Вегеля. А у советника в телохранителях настоящие мастера!

— Брось. Какой воин будет цеплять на себя столько побрякушек? — Конан по-прежнему не видел в оживленно болтающих парнях возможных соперников.

— Это маскарад,— убежденно ответил Гуннар, нервно глотнув пива. Конан заметил, что руки у стражника слегка дрожат.— Чтобы ничего не заподозрили. Они подождут, пока мы расслабимся, а потом нападут…