Воронка
Шрифт:
– А… а если ни один из этих вариантов не наступит?
– Тогда твоя мама получит повестку о том, что ее сын пал смертью храбрых.
– Разве здесь бывают перемирия?
– Даже война имеет свои маленькие прелести.
Глаза Вернера погрустнели. Он взглянул на бездыханное тело Руди Байера, прокручивая в памяти момент, когда их глаза впервые встретились около часа назад. Пытаясь сопоставить былую картинку еще живого и улыбающегося товарища с тем, что теперь лежало рядом, юношу переполняли глубокие мыслительные процессы о ничтожности человеческого бытия. И лишь узрев в глаза чужую смерть, задумываешься о мизерности собственной жизни. Какова твоя сущность на самом деле. Она ничем не отличается от миллионов других людей – в этом ее прелесть и изъян.
Вернер склонил вниз голову, осознавая всю трагичность ситуации, в которую
Глава 2
Под сенью мира
Кажется, что университетская жизнь билась в сердце еще только вчера. Он до сих пор отчетливо помнит запах свежей краски в отремонтированном крыле экономического факультета. Как наяву перед глазами до сих пор всплывают яркие краски мирной жизни и свежесть весеннего дождя. А ведь прошло уже два долгих месяца с тех пор, как Вернер Гольц покинул родной город и отправился навстречу своей судьбе.
Но совсем еще недавно Вернер был таким же студентом, как и многие миллионы тех, кому страна напомнила о своем патриотическом долге. Он учился в университете в Йене, маленьком городишке, который нашел свое прибежище на реке Зала в Германии. Жизнь Вернера протекала с отцом и матерью в тесной квартире недалеко от центра города. Мать Вернера преподавала в частной школе, а отец работал в автомастерской и не редко после работы задерживался с друзьями в случайном кабаке, отмечая успешный ремонт машины высокого класса, за которую водитель выкладывал немалую сумму. Однако работа в мастерской не приносила постоянного дохода. Бывали времена, когда мастерская пустела, и семье приходилось потуже затягивать пояса.
Учеба Вернера в университете скорее была для него тяжким бременем, чем билетом в счастливое будущее. Молодой человек не видел себя экономистом и не представлял, как ему придется всю жизнь просиживать мягкое кресло в банке и считать чужие деньги. Хотя никаких иных альтернатив своего будущего он не видел, да и не хотел видеть. Помимо учебы его разум заполняли только мечты и туманные представления о великом будущем. Практически каждый день юноша предавался своим мечтаниям, в которых сладкая иллюзия вытеснила всякое представление реального мира. До нервных вздрагиваний он хотел стать великим, богатым, покорить всевозможные мировые вершины. День и ночь он воображал как взбирается на Эверест, выступает на мировой сцене, принимая истерические овации от публики, проектирует здания, сравнимые с чудесами света, командует армиями, выигрывая каждое сражение, ласкает самых красивых женщин в мире. Каждую из этих фантазий он смаковал особенно тщательно. Когда у семьи Гольцов была ферма за городом, отец учил Вернера кататься на лошади и Вернер обожал галопом выводить лошадь в бескрайние поля. Выезжая на широкую равнину, фантазия Вернера разыгрывала целое сражение времен 19 века. Восседая на бравом коне, юноша видел себя бесстрашным кавалеристом, которому предстоит сразиться с противником. На другом конце пустого поля воображение рисовало пехотные полки врага, приближавшиеся с каждой секундой. Буйство выдуманных событий не мешало Вернеру по-настоящему ощущать напускной адреналин, от которого внутри все сжималось и разлеталось на тысячи осколков. Словно наркотик, призрачные грезы приносили моральное удовлетворение на короткий срок. Надуманное чувство достижения успокаивало мальчишку и помогало ему уйти из той никчемной действительности, в которой он пребывал на самом деле. Будучи королем в собственном воздушном замке, Вернер медленно начинал негативно относиться к себе и своей жизни. Он впадал в отчаяние, понимая, что настоящая жизнь противоречит его мечтаниям. Это злило его. Сам того не замечая, молодой человек превратился в отъявленного пессимиста, каких свет не видывал. Возможно, читатель уже представил себе этого запертого в своих стереотипах и мечтах молодого человека, но все же набросаем его портрет.
Внешность Вернера Гольца была с виду очень проста и непримечательна. С первого взгляда ему сложно дать на вид восемнадцать лет. Если бы вы увидели его, перед вами бы стоял совсем юный подросток лет пятнадцати. В походке, движениях и жестикуляции проглядывала вечная замкнутость, которая приводила его в замешательство при общении с людьми. Но особенно Вернер замыкался при виде девушек, не зная, как перед ними ходить, как общаться и вовсе терялся, отчего всегда в итоге выглядел полным идиотом. По его лицу можно было сказать, что он нерешительный и растерянный; уголки тонких острых губ устремлялись
В институте Вернер был, можно сказать, изгоем, которого многие дразнили «микробом» из-за его маленького роста и хилого телосложения. Это прозвище к нему прицепилось после одного эпизода в коридоре в прошлом году.
– Эй, смотрите, микроб идет. – Крикнул как-то один из студентов старших курсов. Он оттеснил руками толпу от Вернера, будто уводя зевак с места происшествия, и устроил из шутки грандиозное шоу. – Осторожно, не раздавите нашего микроба. Граждане студенты, проходим по краю коридора. Просим прощения за предоставленные вам неудобства, но Флора и Фауна нашего университета должны оберегаться нами самими. – Студент кричал это на весь коридор, вызывая у прохожих смех и поддержку. В эту секунду мысли Вернера наполнялись желанием получить право на заслуженную месть. Где-то глубоко на дне подсознания Вернер желал растерзать каждого, кто улыбнулся и бросил в него презрительный взгляд. Он воображал, как будет расправляться с ними, с каждым по отдельности. Но его трусливый дух был способен ответить обидчикам, лишь глядя в зеркало на самого себя, угрожая своему отражению, представляя, что он говорит это своим недоброжелателям, но прекрасно осознавал, что зеркало не даст сдачи.
Часто Вернер беседовал с матерью на эти темы и искал у нее совета. Мать, в свою очередь, всегда старалась, чтобы всякий конфликт заканчивался мирно. Пока можно договориться с кем-то, кулаки необязательны.
– Ты – мужчина, а мужчины не обращают внимания на невоспитанных людей. Будь выше тех, кто бросает в тебя камни и прощай их за содеянное, ведь они не ведают, что творят. – Говорила Вернеру его мать.
– Да-да, – сын лишь качал головой, – я помню историю Христа. И чаще всего я задумываюсь над тем, что не он один покорно шел к собственному распятию. Сегодня мы ходим в церковь, молимся его именем, но тысячи лет назад подобные нам казнили его. Живущие сегодня проповедники, художники, политики и артисты тоже вынуждены укрываться от камней тех, кто после будет любить их самой преданной любовью. Не является ли это лицемерием?
– Люди – это самые противоречивые существа, милый. – Отвечала мать. – Сегодня они боготворят, а завтра пустят кровь. Те, кого ты любишь, способны принести самую гнетущую боль. Те, кому доверяешь – предают и не чувствуют никакой вины. Вернер, никогда не пытайся найти ответы на вопросы, связанные с человеческими отношениями друг к другу. На них никто и никогда тебе не ответит.
– Но ведь ответы всегда есть.
– Есть, Вернер. Возможно, ты найдешь их через много лет, когда вновь встретишься со своими обидчиками. Жизнь расставит все на свои места. И те, кто сегодня учат, завтра окажутся учениками, и вытаскивать их из проблем будут все, кого они когда-то поучали.
– Это все общая философия, мам. Нас всегда учат быть терпеливыми, добрыми и отзывчивыми, но лишь агрессия, жестокость и циничная подлость помогают добиться успеха.
Любовь! Как и у любого молодого человека этого возраста, у Вернера тоже была дама сердца, его возлюбленная. Только она об этом ничего не знала. Ее звали Агнет. На весь университет она славилась своей красотой, отзывчивостью в характере, а особенно поражала всех своими энциклопедическими знаниями в литературе. Она очень любила читать и часто оставалась в учебной библиотеке за очередной книгой. Вернер нередко проходил мимо, видя, как она одиноко сидит над книгой и внимательно вчитывается в каждую страницу. Ему так хотелось всегда войти в читальный зал и сесть неподалеку, чтобы наблюдать за ней.
Однажды Вернер встретил Агнет в коридоре после окончания занятий. Он как раз забирал вещи из своего шкафчика, как вдруг увидел ее, идущую со своими подругами, с которыми практически никогда не расставалась. Девушки остановились возле своих шкафчиков и бурно, смеясь, что-то обсуждали, собираясь домой. Услышав смех Агнет, Вернер позабыл о существовании всего мира и растворился в этой девушке, которая находилась в нескольких метрах от него, но совсем его не замечала.
– Нет, друг, лбом расшибешься, но она с тобой даже не заговорит никогда. – Сказал Герхард, друг Вернера.