Вороны
Шрифт:
Была ещё тетя Света, пару лет назад бывшая первым партнером отца в его первом бизнесе, ещё когда он управлял небольшой закусочной у МКАДа. Между ними завязалась крепкая дружба и с тех пор она прошла через многие года, вне зависимости от того, в каком бизнесе отец продолжал пробовать себя на протяжении многих лет. Тетя Света предпочитала, чтобы ее не называли по имени-отчеству. Именно она постоянно пыталась поддерживать разговоры с Димой, считая, что ему было скучно на всех этих посиделках, и парадоксально именно она
Кто еще должен прийти на ужин – Дима понятия не имел. Да и неинтересно это было знать. Его задача – послушно отсидеть за столом два или два с половиной часа и под предлогом утренней смены на работе благополучно удалиться к себе домой. В последнее время одиночество угнетало его, но он предпочел одиночество пафосному празднеству, которое обычно затягивалось до полуночи.
К родителям Дима приехал чуть раньше, чем требовалось, поэтому его, как полагается, запрягли помочь с сервировкой и прочим.
– Дима, ты сегодня будто в облаках витаешь, – сказал отец. – Спустись на землю.
– Что?
– Я уже несколько раз попросил тебя поставить салфетки в центр стола.
Салфетки находились ближе к отцу, было бы логично сделай это он сам. Дима ощутил себя так, будто уже заранее устал от спора, которого еще не произошло, поэтому придержал комментарий при себе и просто выполнил поручение.
Когда гости пришли, атмосфера в квартире стала оживать. Их пришлось встречать всей семьей, стоя возле входной двери, где сразу же послышались слова поздравлений, комплиментов. Как и предполагал Дима, Геннадий и Светлана тоже явились.
На душе стало немного легче от того, что в основном пришли знакомые лица и не придется с чистого, так сказать, листа целенаправленно производить впечатление.
Уже за столом состоялось вручение подарков, зазвучали пафосные пожелания, охватившие все сферы жизни отца. Он благодарно кивал головой и на удивление широко улыбался.
Через час-полтора, слегка одурманенные великолепным красным вином, все приглашенные пять человек, включая чету Скобцовых, начали бурно дискутировать. Все было хорошо, пока Андрей – известный в узких кругах инвестор – не обратил на Диму внимания.
– Ваш пацан немного приболел? – всегда общаясь на молодежном сленге, спросил он у диминой матери, как будто самого Димы здесь не было. – Выглядит как-то не так.
Все сразу же обратили на него внимание, повернув головы.
– О, это подростковое. Должно быть, с девушкой своей поругался, – беспечно сделал вывод отец.
– Я ни с кем не ругался.
– Милый, тогда что? – проворковала тетя Света.
Мать, с каким-то интуитивным озарением, чутко и с сожалением посмотрела на сына и захотела что-то сказать, но отец поспешно перебил ее.
– Простите за его безучастность, не знаю, что на него нашло. Что ж, не будем на этом задерживаться.
–
Далее последовал долгий разговор про возрастные статусы и про то, что до сорока четырех лет человек еще пребывает в категории молодых. Потом тема плавно перешла на увеличение пенсионного возраста и затем – что неудивительно – снова переключилась на деньги.
Как только обозначенные в мыслях два часа прошли, Дима встал с места, извинился, что должен покинуть всех присутствующих, и начал собираться домой.
Вороны в голове так и не покидали его – лишь стали немного тише, однако не исчезли насовсем.
Дима боялся, что вчерашнее состояние снова возобладает над ним, поэтому позвонил Соне. Странно, что именно Соне – это вышло как-то на автомате. В списке вызовов она стояла намного выше, чем Алиса, поэтому получилось так, что Дима почти безотчетно набрал номер подруги.
– Привет, Дим. Что случилось? – Соня ответила практически моментально.
– Ты не спишь еще?
– Лежу в кровати, но не сплю. Как день прошел?
Дима не мог дать оценки этому дню, кроме как «нудный», «скучный», «бессмысленный». Ответил он немного иначе:
– Если честно, оставляет желать лучшего.
– У тебя голос как в прошлый раз. Такой…
– Какой?
– Не знаю, – выдохнула Соня в трубку. – Однотонный. Мы с Сашей заметили, что в последнее время ты очень странный.
Соня с определением немного не угадала, потому что, когда происходит попытка самоубийства и появляется истерика на ровном месте – это не странно. Это страшно. Но ни Соне, ни Саше об этом знать не надо. Дима по неизвестным ему самому причинам не хотел делиться происходящим с кем бы то ни было.
– Если это все Алиса, то я эту курву…
– Это не Алиса. Забудь. Просто поговори со мной.
– О чем?
«О чем угодно, лишь бы снова не накрыло, – про себя взмолился он. – Потому что мне кажется, что еще одного раза я не выдержу, потому что я чувствую, как обрывается нитка связи с этим миром, потому что ощущать себя оторванным от него и не видеть в нем смысла – это невыносимо».
– Вы уже купили коляску для малыша?
– Нет, мама считает дурной приметой покупать вещи для еще нерожденного ребенка. Как по мне, это глупости, но рожать не мне, так что… – Соня выдержала паузу. – А зачем интересуешься, Скобцов, неужели своего киндера захотелось?
Диме казалось, что до своего «киндера» он не доживет, но, естественно, не стал об этом говорить.
– Куда уж там. Ладно, – подытожил он. – Не буду тебя отвлекать. Пока, Соф.
– Пока, чудило.
Дима уже отрывал телефон от уха, как услышал.