Восторг

Уорд Дж. Р.

– У тебя есть машина?

– Не с собой, но я все устрою. Окажи мне услугу и…

Матиас перевернул тело, обыскивая его, доставая дополнительные патроны, нож и еще один пистолет.

– Лааааадно, – сухо произнес Джим. – Пойду проверю, все ли чисто снаружи.

– Значит, ты тоже не знаешь, кто наш Добрый Самаритянин.

– Не-а.

Стальная дверь взвизгнула снова, когда Джим открыл ее, и на долю секунды Матиас был парализован страхом, ужас сковал его тело от сердца до пят. Мотая взглядом из стороны в сторону, он искал

тени в темном коридоре, ожидая, что они выпрыгнут и схватят его.

Ничего не двигалось.

Пробормотав что-то себе под нос, он вновь сосредоточился и задрал рубашку на мужчине. В кевларовом жилете была, по меньшей мере, одна пуля… значит, они с Джимом не палили впустую. Нет мобильника. И предполагая, что Джим сейчас не попал под дождь из пуль, никто не ждал снаружи, чтобы прийти на помощь этому солдату.

Сев, Матиас оценил стальные двери. В центре, вокруг замка, был след от пламени, появившийся после того, как ныне мертвый нападавший взорвал его такой же карманной бомбой, что и…

Внезапной вспышкой Матиас вспомнил, как держал собственные руки на детонаторе, видел, как трогает самодельное взрывное устройство, пристально глядя на него. Он соорудил бомбу для себя, соединение электроники и взрывного потенциала – осторожно сконструированная стратегия выхода…

Джим ошибался. Он не ненавидел себя или того, в кого превратился. Он просто устал быть собой.

И это было…

Охватившая его головная боль была сильной, будто мозг словно мышцу свело судорогой, боль начисто стирала когнитивную составляющую мышления, агония блокировала его воспоминания.

Проклятье, он хотел добраться до сокрытого, но не мог позволить себе остаться беззащитным, согнувшись в три погибели над трупом.

Глядя на лицо мертвого, Матиас заставил себя выбраться из амнезии и обратить внимание на изменение цвета кожи парня, румянец на лице, появившийся от напряжения, исчез и сменился темно-серым. Прослеживая процесс смерти, концентрируясь на нем и нем одном, Матиас заставил себя вернуться к реальности.

– Я тебя знаю? – спросил он у трупа.

Отчасти он твердо верил, что знал. Лицо молодого белого парня было сухощавым из-за отсутствия жира на теле, бледным из-за нехватки солнечного света, будто он привык работать в ночную смену. С другой стороны, сколько на этой планете миллионов белых парней в возрасте слегка за двадцать?

Нет, подумал Матиас, откуда-то он знал этого парнишку.

На самом деле, он чувствовал, что выбрал этого сукиного сына.

Он отбирал новобранцев? Для армии?

Джим вернулся в коридор, закрыл дверь и прислонился к ней, скрестив на груди руки, выглядя так, будто ему хотелось пробить стену.

– Никого? – требовательно спросил Матиас.

– Похоже на то.

– Хорошо, что ты тоже носишь жилет, – сказал Матиас, вдруг заметив дыры в рубашке Херона.

– Что?

Матиас нахмурился.

– В тебя попали…

Внезапно его мозг выдал очередную картинку из прошлого:

он увидел их вдвоем в комнате, облицованной нержавеющей сталью, холодное тело на столе между ними, дуло пистолета поднято вверх, курок спущен… в гребаного Херона. Им же самим.

– Я стрелял в тебя в морге, – выдохнул Матиас. – Я выстрелил тебе… прямо в сердце.

Глава 20

Как нельзя вовремя, подумал Джим, когда Матиас уставился на него так, будто посреди лба у него вырос рог.

Совершенно не подходящее время для того воспоминания: очевидно, кто-то из спецподразделения сидел у Матиаса на хвосте. Это единственное логическое объяснение… но не это выносило ему мозг.

Девина, по всей видимости, спасла их задницы.

Она пришла, отменно поработала ножом и исчезла. И поскольку демон никогда не делала того, что не приносило ей выгоды, он задумался, какова роль этой попытки убийства во всей игре. Может, никакая… в конце концов, если Девина хотела повлиять на Матиаса на его перепутье, он нужен ей живым.

И Джим, как оказалось, выполнил отнюдь не первоклассную работу, защищая ублюдка.

– Я выстрелил в тебя… – повторил Матиас.

Джим взглянул на него, молча говоря «соберись»:

– Хочешь получить за это медаль? Куплю тебе такую через Интернет. Но пока ты не погрузился в экзистенционализм, ведь именно для этого и предназначены бронежилеты, так?

– На тебе его не было. – Матиас снял очки и прищурился. – Нет его и сейчас.

– Так, ладно, мы в общественном месте с трупом, напичканным пулями из наших пистолетов. Ты серьезно думаешь, что торчать здесь и болтать – хорошая идея?

– Я знаю его, – сказал Матиас, показывая на нападавшего. – Просто не могу понять, откуда.

– Слушай, я тут все приберу. Будь так добр поднять свою гребаную задницу и вернуться в номер…

– Скажи мне. Или я никуда не пойду.

На долю секунды Джим вспомнил, так отчетливо, почему он всегда называл парня «Ублюдок Матиас».

– Хорошо. Ты был его боссом.

– И каким именно?

У них не было на это времени.

– Мне ты не нравился, вот что я скажу.

– Я был и твоим боссом… не так ли. – Когда Джим больше ничего не сказал, парень обнажил зубы. – Какого черта ты затягиваешь с ответами. Так или иначе, я сложу кусочки мозаики воедино, а ты лишь раздражаешь меня.

Черт. Была очень большая вероятность, что Матиас не сдвинется с места, а Девина вернется… или, что ничем не лучше, заявятся копы или служба безопасности отеля.

– Ладно, – грубо ответил Джим. – Боюсь, если ты узнаешь, то окажешься в аду. Ну как?

Матиас отпрянул.

– Ты не похож на фанатика христианства.

– Я и не фанатик. Так, может, прекратим нести чушь и начнем двигаться?

Матиас с трудом встал на ноги, перекинул трость через плечо и опустился к щиколоткам мертвого парня.