Возжигатель Свеч

Филенко Евгений

— Не желает ли господин свежей курятинки? — спросила она ласково. — Или хотя бы душистого чая со сладостями?

Ман открыл глаза.

— Нелепо, — сказал он сиплым шепотом. — Я не

должен был поддаваться страстям. Теперь вот лежу, слабый, немощный, как дитя. И ни к чему не пригоден. Даже козу отхлестать хворостиной… не то что демона прогнать. Быть может, я лежу вот здесь… а демон уже близко… а я лежу…

— Небесные силы охранят нас от демонов на короткое время, — сказала Мандаринка. — А потом господин Ман выздоровеет, и нам вовсе ничто не будет угрожать.

— Все равно нелепо, — повторил Ман с упрямством. — Каждый должен заниматься своим Ремеслом. А они мне даже крышу не могут починить второй уже месяц.

— Крышу вам непременно починят. И посевы обиходят. Господин Ман ни в чем больше не познает нужды.

— Вы не убедили меня, уважаемый, — пробормотал Ман, и девица поняла, что он бредит, принимая ее за кого-то другого. — Бесспорно, и презрение годится для того, чтобы возжечь свечу, и этого вполне достанет, чтобы

совладать с паршивым тигром… но для демона требуется настоящий огонь! Где такой взять… от чего возжечь? Нужна не только сила чувств, но и чистота их, сравнимая с небесным нефритом… любовь, одна только любовь, которая забыта нами в суете, в мелочном озлоблении на неурядицы преходящего бытия… вот тогда будет сильное пламя, пламя против всех демонов этого мира! Полюбить этих людей, полюбить, несмотря ни на что… подлых, жестоких, неблагодарных… в конце концов, и у них есть своя правда… Мы не умеем, но мы должны научиться!

— Господин Ман не прав, — забывшись, с обидой в голосе возразила Мандаринка. — Вся деревня благодарна ему за великий подвиг!

— Это пройдет, — сказал Ман. — Забудется. И тогда — все сызнова…

— Может быть, — вздохнула Мандаринка печально. — Память на добро короче воробьиного клюва. Но сегодня-то мы еще помним!

Ман не отвечал. Он лежал, вперив неподвижные блестящие глаза в дыру на потолке, за которой полоскался привычный лоскут блекло-синего неба.