Враг моего врага
Шрифт:
— Скорпионов? — выдавливает он. — Вы… здесь?
— А где я должен быть? — спрашиваю, проходя через зал. — В морге?
В зале повисает тишина. Кто-то из воронцовских союзников отступает на полшага — мелочь, но приятно. Пусть боятся. Представитель императора поворачивается ко мне, его взгляд скользит по моей разодранной одежде, по запёкшейся крови на виске. Да, видок ещё тот.
— Граф Скорпионов, — произносит он сухо. — Мы полагали, что ваш отряд… не справился. Результаты уже готовились к оглашению.
—
— Команда графа Воронцова закрыла свой разлом за четыре часа двадцать минут. Потери — два человека убитыми, тринадцать ранеными. Ваша команда, согласно докладам наблюдателей, не явилась на место встречи в течение установленного времени и…
— Установленное время, — перебиваю, — это сколько? А то я, похоже, невнимательно прочитал документы.
— Шесть часов, — отвечает тот.
Достаю часы и прикидываю, во сколько мы вошли в портал.
— Пять часов пятьдесят три минуты с момента входа. У меня в запасе ещё семь минут. К тому же я услышал, что Воронцов закрыл портал. В единственном числе. Верно?
— Д-да, — недоумевающе заикается сам Воронцов.
— Супер. Я закрыл три разлома. Объясните, как это так вышло, что при равных условиях, мы получили такой бонус?
Воронцов ставит бокал на стол. Слишком резко — ножка звякает о хрусталь.
— Это ложь, — говорит он. — Никаких трёх разломов не было. Условия предусматривали один разлом на команду.
— Условия, может, и предусматривали, но реальность резко отличается от бумажек, граф, — рявкаю и поворачиваюсь к представителю императора. — У вас в папке должны быть рапорты наблюдателей с моих точек. Мыс Ай-Тодор. Все три разлома закрыты. Потерь убитыми нет, семь раненых.
Тот раскрывает папку. Перелистывает листы. Брови его сдвигаются.
— Здесь действительно три рапорта, — говорит он медленно. — Но…
— Но вам сказали, что я не вернусь, — заканчиваю за него. — Поэтому решили не озвучивать. Так?
— Я не уполномочен комментировать.
— Тогда я уполномочу. Кабанский, веди.
Давид выходит в коридор и через минуту возвращается с двумя гвардейцами, между которыми болтается Шмель. Руки за спиной, мешок на голове — Кабарский постарался для антуража. Мешок стягивают, и Шмель щурится от света.
— Это что такое? — резко спрашивает Завьялов.
— Это, — говорю, — боец из отряда, приставленного к моей команде. По приказу третьих лиц он активировал артефакт дестабилизации в момент, когда моя группа вошла в третий разлом. Цель — закрыть портал и оставить нас внутри. Заказчик — барон Сипин. Сипин, в свою очередь, исполнитель более крупного игрока, имя которого пока уточняется.
Шмель молчит, глядя в пол.
— Скажи, — обращаюсь к нему, — кто оплатил твою работу?
— Барон Сипин, — выдавливает он. — После…
— После чего? — уточняю.
— После подтверждения… вашей смерти, граф.
В
Завьялов поворачивается к Воронцову.
— Граф, вам известно о связях барона Сипина с вашим окружением или другими отрядами?
— Впервые слышу, — отвечает Воронцов. Голос у него ровный, но скулы напряжены. — Я не имею отношения к этому фарсу.
— Возможно, — пожимаю плечами. — А возможно, и нет. Этим займётся следствие. Сейчас меня интересует наше соревнование. Я требую пересмотра условий, в связи с открывшейся информацией. К тому же мы уложились в то же время, но без потерь и с куда большим выхлопом.
— Это голословное требование! — рявкает Воронцов. — Мы были первыми, а то, что на вас кто-то решил напасть, не имеет отношения к нам!
Завьялов молчит секунд десять. Перебирает листы в папке. Потом закрывает её.
— Команда графа Воронцова справилась с заданием раньше, — произносит он чётко. — Но группа графа Скорпионова была более эффективной, несмотря ни на какие обстоятельства.
— Что вы имеете в виду? — багровеет Воронцов.
— То, что мои бойцы все живы, хоть и поработали втрое больше ваших, — усмехаюсь.
— Да как… — рявкает граф.
— Я бы попросил, — перебивает его Завьялов. — Победителем по результатам зачистки трёх разломов в установленный срок объявляется команда графа Скорпионова! Официальное оглашение — завтра в полдень.
Воронцов разворачивается и идёт к выходу — не прощаясь, не глядя ни на кого. Его союзники тянутся следом, кто-то поспешно ставит недопитые бокалы. Слышу, что многие перешёптываются о нашей миссии. Кто-то обсуждает, что такое испытание и без потерь — отличная работа. Другие говорят, что стоило присоединиться к нам.
Стоило…
Когда зал пустеет наполовину, Кеклик подходит ко мне и хлопает по плечу.
— Граф, я в восторге. Если будет нужна моя поддержка — в любом деле, в любом голосовании — рассчитывайте. Я знал, что сделал правильный выбор.
— Запомню, барон, — пожимаю его руку.
Марченко подходит ко мне и уводит на пару шагов:
— Граф, не подумайте, я на вашей стороне, но этот боец пытался попасть в мой отряд, но не прошёл.
— Хотите сказать, что он просто где-то раздобыл и надел вашу форму?
— Это было бы несложно. Наши условия хранения оставляют желать лучшего, достать амуницию и прикинуться одним из семидесяти бойцов раз плюнуть. К тому же в доказательство своих слов готов на любую проверку.
— Поговорим об этом позже, — пожимаю ему руку и хлопаю по плечу.
Мы и правда можем это обсудить потом. Да и проверки всех отрядов обязательно проведём. Всему своё время. Сейчас есть дела и поприятнее.
Завьялов подходит последним. Останавливается на расстоянии шага.