Враги
Шрифт:
Неожиданно в сумраке чащи забрезжили небольшие просветы, и командир разведчиков поднял руку, останавливая отряд. Спешившись, он собрал всех вокруг себя, и по его серьёзному лицу стало ясно, что сейчас мы услышим нечто важное:
– У нас сегодня особенное задание– надо проводить трёх бойцов к Туманной заводи. Если кто не в курсе, это неприятное местечко, и дорога туда не самая лёгкая, - при этих словах люди тихо и, как показалось, недовольно зашептались. Дар окинул всех холодным взглядом, и ропот тут же стих, - но, поскольку миссия должна быть тайной,
Я смотрел на Лиса, и мне не нравилось обречённое выражение его печального лица, словно он знал, что произойдёт дальше. Как-то сразу расхотелось болтать о странностях этого рейда, а, проследив за направлением его взгляда, стало ясно, почему в душе так стремительно таяли последние крохи оптимизма. Друг не отрывал встревоженных глаз от двоих людей, прятавших лица в глубоких капюшонах плащей, и я догадался, что это бойцы, недавно попавшие вместе с ним в плен и чуть не погибшие мучительной смертью во многом благодаря его упрямству. Трое, связанные секретным заданием– Леам и спасённые нами разведчики Восточного отряда, выходит, именно их мы должны были сопровождать к какой-то там пристани…
Холодные капли пота уже скользили по вискам, но не было сил поднять руку, чтобы смахнуть их со лба. Как же я мог забыть о «Золотой сети», словно дурак, радуясь тому, что Лис теперь рядом? А этот паразит даже ни словом не обмолвился, что мы скоро расстанемся, ещё сегодня утром как ни в чём не бывало довольно ухмыляясь. Почему не предупредил меня, и это у него называется доверие? Может, прав Тимс, не перестававший при каждом удобном случае напоминать, чтобы я не расслаблялся, присматривая за полным сюрпризов другом?
Растерянный взгляд встретился с несчастными глазами Лиса. Он едва заметно кивнул, подтверждая догадку, и на душе сразу стало темно, как в этом отвратительном мрачном лесу. Но то, что произошло в следующие несколько минут, так меня потрясло, что я надолго забыл эти глупые обиды - появились проблемы посерьёзнее…
Золотистые глаза Леама, к которому я подошёл, чтобы высказать всё, что о нём думаю, неожиданно почернели, а сильные руки бросили моё тело на землю, прикрыв собой. Горячее дыхание обожгло висок:
– Умоляю, Терри, молчи, что бы ни происходило…
Я настолько растерялся, что даже не попытался сопротивляться, слушая свист стрел и стоны сражённых ими людей. Всё заняло несколько мгновений, и вот уже кто-то, склонившись над нами, протянул Лису руку, помогая встать, в то время как моего горла коснулось тёмное лезвие меча.
Неприятный бас хохотнул:
– Пошевеливайся, Избранный, или решил составить компанию своему дружку?
Я не сразу узнал изменившийся голос Леама, в нём звенела несвойственная ему ярость:
– Опусти меч, Зиг, предупреждаю - даже не думай трогать Ворона…
Тот недовольно
– Пора, мы и так здесь задержались, - и толкнул в плечо нахмурившегося Зига, - оставь мальчишку, если бы не он, гнить бы нам в земле до срока. Всё равно капитан Шверг не простит ему «измены» - раз уж этого дурака угораздило связаться с нашим Лисом, пусть его повесят свои же люди…
Всё ещё не придя в себя, я провожал внезапно помутневшим взглядом быстро удалявшиеся фигуры трёх всадников, пытаясь выкинуть из головы полные отчаяния и боли глаза обернувшегося на прощание Леама…
Из ступора меня вывел едва слышный стон:
– Сюда, на помощь…
Не помню, как встал на ноги и побрёл на этот зов, с ужасом вглядываясь в бледные, застывшие словно маски лица убитых разведчиков. Солёные от слёз губы едва шевелились:
– Как такое возможно? Сволочи, предатели… и он– тоже…
Новый стон подстегнул меня, и, охнув, я подбежал к Дару - его пронзила стрела, пришпилив плечо к стволу дерева. Обычно смуглое лицо сейчас было бледнее припорошившего траву инея, посиневшие губы хрипели:
– Хватит на меня пялиться, Избранный, я не красотка на ярмарке - лечи скорей… Ну-ну, не психуй - смелее, у тебя всё получится.
Кивнув, сосредоточился, первым делом обезболив рану. Срезав оперение, заклинанием вытянул стрелу, одновременно прижигая глубокий порез и останавливая хлынувшую на одежду кровь. И всё это «чудо — лекарь» проделал, стараясь не замечать своих дрожащих словно в лихорадке пальцев и не поднимая глаз на терпеливого «пациента». Напряжение было настолько велико, что меня чуть не подбросило от неожиданности, когда совсем рядом раздался спокойный голос Дара:
– Молодец, сынок, ты и так хороший маг, а бог даст, я сделаю из тебя отличного разведчика. Надо же, - похоже, он был искренне удивлён, - рана уже затянулась, и, хотя плечо побаливает, двигаться можно, а это сейчас главное. Давай отложим светскую беседу до лучших времён и посмотрим, что тут у нас…
Он переходил от одного погибшего бойца к другому, бормоча:
– Мне жаль, Бо, что так случилось, прости, что не уберёг… Это нечестно, Иво, я старше тебя, дружище, - и вдруг, присев на корточки, положил пальцы на тонкую, худую как у цыплёнка шею Дрю, самого молодого из разведчиков. В усталых глазах командира блеснула слеза:
– Есть пульс… Скорее, Терри, попробуй что-нибудь сделать.
Я тут же приступил к осмотру, на замерзающем от горя сердце вдруг потеплело, ведь впервые кто-то кроме Лиса - чтоб он сдох, проклятый,– назвал меня по имени. Оказалось, парнишке повезло: стрела отскочила от пластины доспеха, лишь слегка порезав мышцы и не задев кость, но вот с головой у него что-то явно было не в порядке - он не мог ни говорить, ни держать равновесие.
Дар посадил Дрю у дерева и, сняв с пояса флягу с водой, сунул её в руки раненого мальчишки: