Враги
Шрифт:
Он закончил плести косу и вышел, оставив меня обескураженным и сломленным.
Я так хотел верить Леаму, что не мог думать о нём плохо. Но по словам ушлого Тимса, Терри-Ворон снова облажался… Мне отчаянно был нужен друг, и, ловко воспользовавшись этим, «золотой мальчик» специально пошёл на сближение с доверчивым идиотом. Неужели Лис просто хороший манипулятор, и в конце меня ждёт новое предательство? Звучало ужасно… но, увы, слишком похоже на правду.
А если всё не так? Если он честен со мной, и интуиция не ошиблась, твердя: Лис - тот, кто станет твоей опорой
Не выдержав внутренней борьбы, я выбежал из палатки, и, глядя в хмурое осеннее небо, крикнул быстро бегущим облакам:
– Что же делать? Что… Молчите? Ещё бы - какое вам дело до мальчишки-Избранного, до всех нас… Только мне принимать решение, за которое потом, возможно, придётся расплачиваться жизнью: он там сейчас один, и ему как никогда нужна дружеская поддержка, — быстро вытер рукавом рубахи почему-то мокрые глаза, -я уже бегу к тебе, Лисёнок, вместе мы что-нибудь придумаем, а потом найдём спасительную «золотую сеть». Но если вдруг окажется, что ты, зараза, всё придумал, и это лишь ловчая сеть на Ворона– берегись… Клянусь, своими руками обдеру с тебя шёлковую лисью шкурку!
Насмешник-ветер, швыряясь листвой, хохотал и свистел мне вслед, пока я мчался на помощь другу…
Глава 3. Речной дракон
Встреча с Речным драконом заставила Терри задуматься о притаившемся рядом враге…
Я осторожно перепрыгивал с камня на камень, балансируя на их скользкой поверхности, каждое мгновение рискуя сорваться в ревущий поток внезапно вышедшей из берегов реки. Надо было продержаться совсем немного - оставалось лишь несколько шагов до привязанной к деревянному настилу лодки, ещё усилие, и, если ноги не сорвутся в ледяную воду, тело, наконец, сможет нырнуть внутрь спасительного корыта…
Прыжок, остановка, чтобы перевести дыхание, и снова удачный прыжок… И вот уже, больно ударившись боком о борт хлипкого судёнышка, но торжествуя, я схватил вёсла и, борясь с течением, пытался грести туда, где, медленно заваливаясь на бок, погружался в бездонные глубины прогулочный корабль. Тот, на котором, обнявшись, стояли мои несчастные родные - папа, мама и братишка Келли.
Они ждали меня - я должен был успеть и на этот раз обязательно спасти их от гибели. Ведь не могут же Избранные из Дома Живительной воды гибнуть от покровительствующей им стихии, так не должно быть. Разве что, кто-то наложил на семью очень сильное проклятие, кто-то безмерно ненавидевший всех нас…
Прямо за кормой плеснула мутная бурая жижа, и над тёмной поверхностью всплыла рогатая голова речного чудовища. Его огромные глаза вращались, ища добычу, и, остановившись на мне, замерли, а полная белоснежных зубов пасть открылась, чтобы сказать:
– Ты снова опоздал, единственный наследник Дома… Речной Дракон недоволен тобой, - и скрыться в глубине, забирая с собой всех, кто был мне так дорог.
Я кричал ему вслед, но в ответ почувствовал лишь слабую струйку льющейся в лицо воды…
– Будь ты проклят, речной недоносок, чтоб тебе захлебнуться собственной тиной, сволочь!
– хрипел я, продирая глаза и сплёвывая попавшую в рот воду.
Золотистые глаза сидевшего рядом Лиса восхищённо расширились, он и не думал прятать кружку, из которой только что окатил меня водой. Губы довольно улыбались:
– Доброе утро, Терри! Мм… сегодня что-то новенькое - речной
Я уже встал, благо, что одеваться не было нужды - из-за холодных ночей приходилось спать, не раздеваясь:
– Сейчас, сейчас, Лисёнок, ты узнаешь много новых интересных словечек, тебе понравится, вот увидишь… - шипел я, натягивая сапоги, но хитрец уже выбежал из палатки, которую теперь делил со мной и Тимсом, крикнув:
– Уверен в этом, только сначала догони!
Я вывалился за ним следом, на ходу заправляя штанину в сапог, и столкнулся с Тимсом, нечаянно опрокинув задумавшегося слугу на покрытую изморозью траву. Тот охнул, выразительно пояснив, что думает об Избранных в целом и о нас с Леамом в частности, но я не прислушивался к его трогательным пожеланиям «сдохнуть и многократно перевернуться в ящике для погребения». За последние две недели, что Лис провёл в отряде, ещё не было и дня, чтобы мой верный слуга не ругал двух молодых чокнутых придурков, свалившихся на его бедную голову…
Я его хорошо понимал и даже сочувствовал. С нами всё было непросто. Пережив ужасы плена и ожидания непредсказуемого решения Командира, который вполне мог отправить «проветриться на дереве» за предполагаемое дезертирство не только подозрительного мальчишку, но и его неожиданного заступника, Леам смог, наконец, немного расслабиться. И я помогал ему в этом, потому что и сам до сих пор не пришёл в себя после случившегося.
Наверное, это повлияло на обоих, и мы, не скрывая радости, что остались живы, дурачились при первой возможности, так что сначала в отряде на нас посматривали с недоумением, а потом и с раздражением - мол, снова обнаглевшие детишки-Избранные бесятся с жиру. Однако, когда в один далеко нерадостный день в лесу из внезапно открывшейся прорехи выскочил Монстр, покрытый бронёй, пробить которую оказались не в состоянии ни мечи, ни луки, только вступившие в схватку «детишки» спасли всех от неминуемой гибели.
Лис первым бесстрашно бросился наперерез чудовищу, ударив по нему рвущимся из ладоней ослепительно-белым огнём заклинания.
– Заходи слева, Терри, поддай этой дуре ещё жару!
– весело крикнул он, и я сделал это. Сил у меня, конечно, было меньше, чем у первого ученика школы, но, как ни странно, всё получилось - не выдержав совместного напора, Тварь взревела и через мгновение взорвалась, разлетевшись по округе кровавыми, отвратительно пахнувшими ошмётками… Первый поверженный Зверь в моей жизни…
Нас с Леамом с головы до ног обдало сгустками чёрной вонючей слизи, вызвав у «героев» непрерывную рвоту, да так, что подбежавший запыхавшийся Тимс зажал нос и, возмущённо размахивая руками, завопил:
– И как мне теперь прикажите отстирывать всё это дерьмо? Неужели нельзя было увернуться, а, я Вас спрашиваю?
А мы, чуть живые от пережитого шока, согнулись пополам в приступе нервного хохота, ведь снова лишь чудом избежали смерти… Однако, после этого случая отношение к нам в отряде кардинально изменилось: теперь при появлении вечно дурачащейся парочки на нас смотрели с умилением, и вместо «ненормальных Избранных придурков» слышалось: