Враги
Шрифт:
Он подошёл, сев так близко, что я чуть не сорвался. Но, взглянув в измученное болью лицо, схватил парнишку за руку, потащив за густой кустарник:
– Живо задирай рубаху, буду лечить…
На меня смотрели глаза, полные тоски:
– Ты о чём? Рана пока не болит…
Пришлось очень постараться, чтобы не наорать на него:
– А почему тогда такой кислый?
– сам не знаю, зачем спросил, торопливо возвращаясь к костру. Граст покорно плёлся позади. Увидев нашу унылую парочку, проходивший мимо черноволосый и белозубый, больше смахивавший
– Что-то вы сегодня, ребятки, по-быстрому. Ну и молодёжь пошла, всё делаете второпях - никакой романтики…
Не ответив, зло плюхнулся у костра, ожесточённо ломая ни в чём не повинный хворост. Раздавшийся в тишине еле слышный голос Граста ударил по нервам, заставив, наконец, поднять голову, внимательно присмотревшись к Ученику:
– Я получил письмо из дома… Отчим разыскал меня и приезжает, а может, уже приехал сюда. У этой сволочи такие связи - нигде не спрячешься… Лучше уж сразу повеситься, чем вернуться с ним.
Заготовленный ответ, что Учителю и самому сейчас несладко, так и не сорвался с языка. Одного взгляда на вздрагивающие худенькие плечи хватило, чтобы Терри-Ворон, проклиная свой дурацкий характер, притянул парнишку к себе, похлопывая по спине и смущённо бормоча:
– Успокойся… С чего бы ему забирать тебя? Ты на войне, кто же просто так отпустит боевого мага?
Граст обрадованно повис на моей шее и, всхлипывая, прохныкал на ухо:
– Я всех обманул, Терри. Поступил на службу по документам погибшего старшего брата, мне ещё нет восемнадцати…
Растерявшийся Учитель ляпнул:
– А сколько тебе?
Он вытер нос о мой плащ:
– Шестнадцать… будет через полгода.
Выругался, пытаясь оторвать от себя обманщика, но тот основательно ко мне «прилип», так что пришлось прикрыть его своим плащом. Что только подлило масла в огонь, усилив нездоровый интерес разведчиков к происходившему у нашего костра - они окружили «парочку» кольцом, довольно ухмыляясь.
Положение спас вынырнувший из-за деревьев Дар, при виде которого «любопытствующие» быстро разбрелись в разные стороны. Судя по мрачному выражению лица приближавшегося к нам командира, разговор предстоял не из приятных. Старик опустился на траву и, глядя в костёр, негромко сказал:
– Ты что же, паршивец, натворил? Хоть понимаешь, что совершил преступление, воспользовавшись чужими документами, да ещё подставил нашего капитана… Там приехал твой «родственник», та ещё свинья - и как только разыскал нас в такой глуши, урод, - и начал нести всякую… в общем, неважно. Собирайся, Граст, не ожидал я от тебя такой подставы, думал - вот ещё один славный парнишка, так, тебя, перетак… Мда…
Граст поднял мокрое от слёз лицо и, залившись краской, выдал:
– Отчим меня домогается… ни за что не вернусь с ним, помогите остаться здесь,
Дар закряхтел, хлопая себя по ляжкам, и начал ругаться так, что даже у «закалённого Ворона» запылали уши. А, отведя душу, рявкнул:
– За что, святой паразит… - и, подбежав к собиравшимся в дозор бойцам, начал что-то им объяснять, выразительно жестикулируя и грозя сухим, но очень тяжёлым кулаком.
Жорес понятливо кивнул:
– Сделаем, командир, идите и покажите этим уродам, как связываться с нашим отрядом.
Как только Дар скрылся за деревьями, старший дозора махнул нам с Грастом рукой:
– Быстро собирайтесь - идёте с нами, и прихватите с собой тёплые вещи… - он обернулся к застывшим в напряжении разведчикам, - если будут спрашивать, отвечайте, что мы ушли задолго до прихода Дара и не слышали приказа доставить мальчишку-Избранного в штаб…
Пятеро - трое разведчиков и двое магов уже второй час пробирались через густые заросли незнакомого, ужасно колючего кустарника. Резкий, неприятный аромат его клейких сине-зелёных листьев вызывал тошноту и резь в глазах. Повязки, наспех сделанные из шейных платков, не очень-то помогали - то и дело приходилось останавливаться, ожидая, пока Граст под ворчание бойцов в очередной раз вывернет свой слабый желудок.
Поэтому, когда «адские заросли» вдруг кончились, и перед нами предстала маленькая опушка с покосившейся, почти утонувшей в густой траве землянкой, все наконец-то вздохнули с облегчением. Жорес вытер пот со лба и, порывшись в мешке, отдал мне две лепёшки, свой топорик и походный котелок:
– Оставайтесь здесь, заранее запаситесь хворостом. Я чувствую воду, значит, ручей недалеко. Как стемнеет, закройтесь в доме, занавесьте окно и не вздумайте выходить до рассвета. Поговаривают, в этих местах водится всякая дрянь. Мы с ребятами заберём вас на обратном пути - может, завтра, а может, и через день - у нас задание…
Хмурый молчун-Ченси поделился с нами яблоками-дичками и мешочком с крупой, а жизнерадостный толстяк Док - полупустой флягой вина:
– Не трусьте, ребята, вы же маги, на раз справитесь с любой нечестью, да и ночью вдвоём не замёрзнете, - и, подмигнув на прощание, скрылся в колючих зарослях дурацкого кустарника.
Я стоял, озираясь по сторонам и остервенело выдёргивая колючки из растрепавшейся косы, когда Граст подошёл сзади, робко коснувшись плеча:
– Прости, Терри, из-за меня ты оказался…
В это время, видно, от большого ума, я так сильно рванул огромную колючку, что вместе с ней глупую голову чуть не покинул клок драгоценных волос, а на глаза навернулись слёзы нешуточной боли. Что было совершенно неверно истолковано Учеником, уставившимся на Учителя несчастным взглядом:
– О, Терри, мне так жаль…
Я смахнул слёзы рукавом, приготовившись от души высказать дураку всё, что о нём думаю, но почему-то снова сдержался, ограничившись стоном: