Врата
Шрифт:
Позади Мины раздались крики, заставившие ее обернуться. Грузный сержант, стоявший за пределами оцепления, бросил свой планшет и начал драться с парнем в красном балахоне. Худенькая девушка била сержанта обоими кулаками, крича, чтобы он оставил в покое ее парня. Ненормативная лексика, которую она использовала, была впечатляющей.
Сержант применил блокировку головы, дергая парня.
– Я сказал тебе, черт возьми, отойди.
Парень извивался и корчился, пытаясь вырваться.
– Ты не имеешь права, свинья! Люди заслуживают того, чтобы знать, что происходит!
Сержант отпустил шею
– Отойди, или я, черт возьми, посажу тебя под арест.
– Пошел ты, свинья, - крикнула девушка.
– Иди, соси хуй, - сказал парень.
– Ладно, раз так.
Сержант потянулся к поясу и достал баллончик с газом CS. Он нажал на сопло и дал юноше полную дозу в лицо, отчего тот попятился назад, кашляя и брызгая кровью. Девушка парня завизжала, как кошка, и набросилась на сержанта с выпущенными коготками. Сержант легко удержал ее своей мясистой рукой и дал ей тоже получить дозу газа CS. Она упала на пол, рыдая и царапая глаза.
Толпа запылала от гнева. Сотни кричащих голосов слились в один, единый обвинительный вой.
– Нацист!
– крикнул кто-то.
– Чертова свинья!
– крикнул другой.
Сержант включил рацию, вызывая подкрепление, но прежде чем он успел договорить, кто-то бросил молочный коктейль, который разорвался у него на груди и покрыл его розовым месивом. Его лицо покраснело от ярости, и он начал бросаться с кулаками на всех, кто был рядом. Парень в красном балахоне был оттянут назад толпой отцов, которая затем двинулась вперед как единый массивный организм. Мина вздрогнула, увидев, как тот самый рычащий расист, который назвал ее "паки", ударил сержанта по лицу. Громкий треск был похож на удар крикетного мяча по бите, но ошеломленный полицейский остался на ногах и продолжал бешено размахивать кулаками.
Но битва была проиграна, не успев начаться.
Толпа повалила сержанта на землю, и расистский головорез бил его по голове, как по футбольному мячу. Кто-то еще надавал ему по яичкам. Мина была рада, что сержант почти все это время был без сознания. Она также была рада, что не столкнулась с расистом. Тогда ее могли бы ударить по голове, как футбольный мяч.
Двое полицейских в оцеплении бросились на помощь своему коллеге, но не смогли приблизиться. Толпа была похожа на стаю львов, охраняющих свою добычу до тех пор, пока она не будет по-настоящему мертва.
– Нам нужно идти, - сказал Дэвид, сжимая руку Мины.
– Мы должны помочь.
– Нет! Нам нужно убираться отсюда, пока они не сделали то же самое с нами".
Мина покачала головой.
– Зачем им нападать на нас?
– Потому что мы находимся по эту сторону кордона. Теперь идем.
Мина позволила тащить себя, но не могла оторвать глаз от черного камня. У нее было ощущение, что он смотрит прямо на нее.
Полицейские машины с ревом сирен мчались по Оксфорд-стрит, но им пришлось остановиться, когда они столкнулись с плотной массой тел. В течение нескольких секунд патрульные машины накренились и раскачивались, когда люди осаждали попавших в ловушку офицеров. Ветровые стекла треснули, когда люди забрались на капоты, и через несколько секунд полицейские машины исчезли в море тел.
– Это безумие, - сказала Мина.
– Они ведут себя
– Просто продолжай двигаться и не смотри в глаза. Ситуация может стать неприятной.
– Она уже неприятна.
Дэвид снова схватил ее за руку и притянул к себе.
– Люди боятся, Мина. А когда люди боятся, их внутренние пещерные человеки выходят наружу. В человеке нет рациональности, когда он паникует. Просто держи голову ниже и не останавливайся.
Мина увернулась от старушки, которая упала на дорогу. Она хотела остановиться и помочь ей, но толпа была живым существом и поглотила пенсионерку прежде, чем появилась возможность предложить помощь. Дэвид затащил Мину под навес "Френч Коннекшн", чтобы перевести дух.
– Что нам делать, Дэвид?
– Мы дождемся первого просвета в толпе, а потом уберемся к черту из этого города.
– Дэвид, здесь сотни таких камней. Что, если это происходит повсюду?
– Их тысячи, - поправил он ее.
– Ты была там, когда Кэрол получила отчет. Тысячи по всему миру. Не думаю, что до сих пор я понимал, какой хаос они вызовут. Сотни лет назад суеверия людей держали их в узде. Теперь, в век науки, люди не терпят того, чего не могут понять. Пока кто-нибудь не разберется с этими камнями, все будет становиться все ужаснее.
Мина сглотнула.
– Я боюсь, Дэвид.
– Я тоже, но время бояться будет позже. Нам нужно выбираться отсюда.
– И что потом?
– Мы сообщим общественности новости и будем надеяться, что они не взбунтуются.
~ТОНИ КРОСС~
Иракско-сирийская граница
Участок пустыни на границе Ирака и Сирии был самым страшным адом, в котором когда-либо бывал старший сержант британской армии Тони Кросс, а он побывал во многих местах. Воздух был настолько засушливым, что казалось, он высушивает тебя изнутри, а каждый вдох был похож на глотание песка.
И еще была изоляция.
На сотни миль во все стороны - ничего, кроме песка, обломков и скал. Ближайший город - Рутба, но его жители боялись британских солдат не меньше, чем фанатичных членов Исламского государства - националистов ИГИЛ. Они боялись Запада, потому что их могли обвинить в союзе с террористами, и боялись ИГИЛ, потому что их могли обвинить в союзе с Западом. Простые люди Ирака были вечными жертвами религии и денег, и ни то, ни другое не служило им на пользу. Тони жалел их так же, как жалел коров в поле - они не понимали, насколько их жизнь не принадлежит им самим.
Лейтенант Эллис стоял, положив руки на бедра, и констатировал очевидное:
– Похоже, этот забор был взломан.
Прореха в пограничном заборе была шириной двадцать метров, и оба конца ее были откинуты в сторону так аккуратно, что напоминали пару декоративных столбов. Саботаж - но с какой стороны?
– О чем вы думаете, старший сержант?
– спросил Тони лейтенант Эллис, несомненно, заметив его сомнительное выражение лица.
– Как далеко находится пограничный переход? Две мили? Три? Иракская охрана не заметила огромную дыру в заборе только потому, что они либо бесполезны, либо позволили ИГИЛ пройти прямо через нее.