Вспаханное поле
Шрифт:
— Никто не может вас выселить!.. Нет такого закона!
189
Гумерсиндо снова распалился.
— Что там закон!.. У кого сила, за того и закон!. Зна¬
ешь, зачем меня выселяют?.. Чтоб пустить поле под паст¬
бище, хотя мы из-за этого можем подохнуть с голоду.
Выходит, жирный телок дороже тощего человека!..
Он подошел к лошади, привязанной к частоколу, и на¬
чал отвязывать ее так медленно, словно пальцы не слу¬
шались
— Что же ты теперь собираешься делать? — спросил
Панчо таким тоном, что Маноло насторожился.
— Батрачить, что ж еще?.. Наймусь к кому-нибудь
в работники, если меня возьмут с детьми.
Он сел на лошадь и, угрюмо посмотрев на догоравшее
ранчо, проговорил:
— Стоило двадцать лет с утра до ночи работать, как
вол, чтобы кончить пеоном!
Уже совсем рассвело, и при дневном свете в глаза бро¬
сались пни деревьев, что росли прежде вокруг ранчо.
Панчо неодобрительно пробормотал под нос:
— Надо же — вырубил все подряд!.. К чему?
Ему было жаль погибших деревьев, словно он сам по¬
садил их и ухаживал за ними. Спору нет, подумал он,
плохи дела Гумерсиндо, а от человека, у которого не оста¬
лось ни кола, ни двора, всего можно ожидать.
Делать здесь было больше нечего. Пабло по-прежнему
не спускал глаз с обугленных бревен, а мать его заливалась
слезами. Мужчины, хотя и в разной мере, разделяли ее
скорбь. Вдруг Панчо сказал, подъехав к Гумерсиндо:
— Почему бы тебе не оставить Пабло у меня? Работа
для него найдется, и он сколотит немного денег.
Фермер переглянулся с женой и ответил:
— Если он тебе по нраву, пусть остается. Так и так
ему придется батрачить, а у меня будет одним ртом меньше.
Телега тронулась и выехала на дорогу. Неподалеку от
фермы Панчо им повстречалась повозка с людьми в воен¬
ной форме и в штатском. Гумерсиндо бросил на них злоб¬
ный взгляд и сказал:
— Спозаранку поднялись, стервятники!.. Ну-ну, пусть
до отвала нажрутся золой!
Поравнявшись с частоколом фермы, он начал про¬
щаться с сыном:
— Веди себя хорошо, сынок. Слушайся дона Панчо,
как меня... Придет время, свидимся.
190
Телега двинулась дальше. Гумерсиндо ехал не оборачи¬
ваясь, казалось, все его внимание поглотил табун. Пабло,
оставшийся с Маноло и Панчо, проводил своих долгим
взглядом. Потом все трое направились к дому, где их встре¬
тили Элена, Клотильда и Хулия. Девочка засмеялась от
радости, узнав, что Пабло будет жить у них, но он оста¬
вался
далеким пожарищем вился легкий дым, лицо его перека¬
шивалось, словно он отведал желчи.
Панчо, обращаясь к Маноло, приказал:
— Поставь для него койку у себя в комнате: он будет
спать у тебя!
Вечером на ферму приехал Сеферино и, не удивившись,
что застал там Пабло, тепло поздоровался с ним. Потом
как-то вяло и нехотя заговорил с Маноло. Клотильда, воз¬
вращаясь с яйцами из курятника, заметила, что на лице
Сеферино появилось выражение скуки. У нее сжалось
сердце и подкосились ноги: ей было слишком хорошо из¬
вестно, что это означает. Она почти бегом бросилась на
кухню, чтобы прийти в себя и подождать его там. Не в
первый и, быть может, не в последний раз ей предстояло
услышать новость, которую она уже предчувствовала.
Но, как всегда, ею с той же силой, что и впервые-
овладела мучительная тоска. Все падало у нее из рук,
и она не могла найти вещей, которые были у нее перед
глазами.
От внимания Маноло не ускользнуло, что Сеферино
задумчив; разговаривая, погонщик смотрел на него от¬
сутствующим взглядом, словно мысленно был где-то да¬
леко-далеко. Чтобы вывести его из этого состояния, Мано¬
ло заговорил о том, что было близко сердцу дяди:
— Я вижу, у вас новый конь.
— Ага,— подтвердил тот с довольным видом и взгля¬
нул на молодого жеребца. — Я его понемножку объезжаю,
и дело идет на лад, только пока еще он пугается колясок,
которые сами едут и пыхают дымом. Чего только люди не
выдумают!
Маноло заметил, что дядя говорит об автомобилях ина¬
че, нежели отец, всегда упоминавший о них с явным пре¬
зрением, и с интересом спросил:
— Так вам не нравятся эти коляски?
— Мне больше по сердцу добрый конь... Но... у каж¬
дого свой вкус,— ответил Сеферино и, увидев, что у Ма-
191
ноло заблестели глаза, добавил: — Мне сдается, что тебе
они нравятся, верно?
— Да! — с жаром подтвердил тот.— До чего мне хо¬
телось бы править машиной!
— А зачем?.. Чтоб трястись по пашне?—спросил Се¬
ферино.
Лицо племянника выражало такой живой интерес, что
он подумал: «Похоже, этот парень не рожден, чтоб ко¬
паться в земле, как червь».
Маноло, словно решив открыть тайну, которую долго
хранил, доверительно сказал: