Вспаханное поле
Шрифт:
табаком, чтобы выкурить перед сном сигарету. Женщины
убрали со стола и начали мыть посуду.
— Послушай, Пабло, шел бы ты спать — тебе надо от¬
дохнуть,— посоветовал фермер и сделал знак сыну, кото¬
рый встал и вышел вместе с товарищем. Войдя в комнату,
Пабло тяжело опустился на кровать. Маноло, желая под¬
бодрить его, сказал:
— Что ты так убиваешься?.. Этим горю не поможешь.
Ни ты, ни твой отец тут ничего не могли сделать —
в поле не воин. Нынче разорили вас, а завтра, может, при¬
дет и наш черед... Какой смысл лезть из кожи вон, обра¬
батывая землю, которая в конце концов станет чужой*
Но отец не может взять это в толк — упрям, как мул!
Пабло поднял голову, удивленный резкостью, с которой
Маноло отзывался об отце. Сам он думал иначе и с жаром
возразил:
194
— Не говори так, Маноло!.. Твой отец — добрый и
работящий.
Маноло криво усмехнулся.
— Добрый?! Конечно, тебе не приходилось сносить его
норов, а меня он держит в черном теле, я с малых лет от
него доброго слова не слыхал. Да что об этом говорить?
Уже поздно, а завтра нам рано вставать.
Он лег, погасил свет и больше не раскрывал рта. В его
памяти, затуманенное временем, всплывало далекое дет¬
ство, он видел энергичную осанку отца, слышал его власт¬
ные и строгие окрики и пронзительный свист. Потом ему
вспомнился недавний случай, когда отец разорвал в клочки
книгу, и, сжав кулаки, он проворчал:
— Добрый!.. Уж мне-то пусть про это не рассказывают.
— Ты что-то сказал, Маноло? — сонно пробормотал
Пабло.
Тот не ответил, но перестал ворчать и, затаив злобу,
уснул.
IX
Подобно железной дороге, автомобиль стал чем-то при¬
вычным и обыденным, он уже никого не удивлял на рав¬
нине. К этому времени край наводнили агенты иностран¬
ных фирм. Они предлагали фермерам сельскохозяйствен¬
ные машины, соблазняя их платой в рассрочку, и, сбывая
машины под векселя, получали изрядный куш в виде ко¬
миссионных. Но, хотя все они пускали в ход убедительные,
почти неотразимые доводы, никто из них не сумел угово¬
рить Панчо: фермер не сдавался. Он хозяйствовал точно
так же, как прежде, и, по мере того как его голова стано¬
вилась белее, все тверже держался своих взглядов и мето¬
дов. Хотя Маноло был уже взрослым, вполне сложившимся
человеком, всем распоряжался Панчо и только Панчо. Он
полностью сохранил свою удивительную жизненную энер¬
гию. Палящий зной, ветры, дожди и холода, казалось,
лишь закалили его и сделали еще
раст сказался не столько на его внешности, хотя у него и
появились морщины и седые волосы, сколько на характере.
Так у деревьев с годами загрубевает не только кора, но
и сердцевина. Элена же, напротив, становилась все ласко¬
вее и мягче. Она уступила Хулии, уже взрослой девушке,
место хозяйки дома и, казалось бы, могла теперь наслаж¬
195 13*
даться покоем, но нередко во всем ее облике сквозила
какая-то озабоченность. Ей было известно, что Маноло
не ладит с отцом, что они почти не разговаривают, и
она страдала от сознания, что сын никогда не будет так
близок Панчо, как Пабло. Пабло был таким, каким Панчо
хотел бы видеть Маноло. Не только потому, что Пабло
был привязан к земле, но и потому, что он чувствовал и
мыслил так же, как Панчо: с таким же пренебрежением от¬
носился к горожанам, питал такое же презрение к полицей¬
ским и так же полагался на свою физическую силу и му¬
жество. Но, несмотря на несходство характеров, Маноло
и Пабло связывала прочная дружба и между ними никогда
не бывало столкновений и ссор.
Элена терзалась, не находя покоя, ей некому было из¬
лить душу, никто не мог ее утешить или посочувствовать
ей. Она не могла поделиться своими думами ни с Хулией,
слишком привязанной к Пабло, чтобы быть беспристраст¬
ной, ни с Клотильдой, без ума любившей Маноло и заве¬
домо готовой встать на его сторону. К тому же было бы
жестоко обременять Клотильду новой заботой — она и без
того извелась, тоскуя по Сеферино и не зная даже, жив ли
он. Объездчик, околдованный далью, которая влекла его
с неодолимой силой, снова отправился на юг, и с тех пор
о нем не было ни слуху ни духу.
И если Клотильда хранила тряпки, которые Сеферино
привозил ей в подарок, стараясь хоть как-нибудь задоб¬
рить ее и добиться прощения за долгое отсутствие, то Ма¬
ноло хранил вещь, при взгляде на которую перед ним сра¬
зу возникал образ дяди. Это была книжечка с пожелтев¬
шими страницами, которые он склеил, правда не восстано¬
вив весь текст. Теперь у него была скромная библиотечка.
Некоторые книги ему прислали дядя Эмилио и его дочь
Лаура, другие, более дешевые и потрепанные, но восхищав¬
шие его своим содержанием — в них говорилось о крова¬
вых схватках, набегах и засадах,— он достал у поденщиков,