Встретимся на Альгамбре
Шрифт:
Хуан Мартинес Руис и не подозревал, что напугавшая его вольным поведением делегация специально отбиралась из самых серьезных, культурных и получивших специальную дипломатическую подготовку представителей замечательной расы. Расы гениев, бродяг и гуляк.
У многих землян поблескивали за ушами тонкими проводками глушители эмоций. Обезопасились и могут смеяться спокойно, позавидовал Руис. Впрочем, не все скрывали только усмешки. В мимолетном взгляде Вервицкого Хуану почудились огоньки настоящей ненависти. Смутные слушки о нелюбви генерала к негуманоидам и его излишних симпатиях к Альфе Центавра, пожалуй, не были лишены оснований. Впрочем,
— Почему наши альтаирские друзья прибыли к нам так внезапно? — в очередной раз любезно осведомился президент на космолингве. Вытесняя посторонние мысли, вернулись прежние сомнения: — «И как связана вся эта шумиха с недавними вылазками фроггсов в околосолнечном пространстве и совершенно неуместной активностью центаврианцев в том же секторе? Кто передо мной, неожиданные союзники или новые враги?»
Как будто уловив тревожную мысль землянина, альтаирец весело подмигнул средним, четвертым глазом. Бросив нежный взгляд на плещущуюся в сосуде жидкость, он одним глотком опустошил последнюю стоявшую на столике бутылку водки и поднялся, прощаясь.
— До свиданьица. Пора и честь знать, — почти без акцента сказал дипломат по-русски, деликатно занюхав пять выпитых бутылок водки зажатой в щупальце псевдоподия корочкой черного хлеба. — Аста ла виста.
— Аста ла виста, — растерянно ответил Хуан Мартинес Руис. — Но…
— Не волнуйся, амиго, мы тут просто кое-кого ищем, — на прекрасном испанском языке фамильярно добавил зеленый бочонок, похлопав главу земной цивилизации по плечу гибким щупальцем. — Как говорят у нас на Альтаире, «сколько ноги не пересчитывай, все равно получится только три». Все будет хорошо. Земляне и альтаирцы — братья.
Именно это единственное осмысленное заявление, услышанное от пьяного собутыльника, заставило Хуана Мартинеса Руиса, скрепя сердце, дать добро на продолжение контактов. «Земляне и альтаирцы — братья», — заявил президент членам совета, не испытывая надежд на серьезную поддержку могущественных союзников. Да и чего скрывать — выбора у него не было.
Земляне, создавшие слабо защищенную и, по галактическим масштабам, невысокого уровня цивилизацию на базе освоенных планет Солнечной системы и нескольких колоний в ашшурской зоне, не претендовали на особое положение в Метагалактике. Но тревоги президента Руиса по поводу странного поведения союзников были отнюдь не проявлением паранойи. Неизвестные корабли-разведчики все чаще мелькали в непосредственной близости от колонизированных Солнечной системой планет. На недоуменные вопросы и ноты протеста в адрес Альфы Центавра поступали уклончивые ответы. Неожиданная угроза заставила руководство Космофлота предпринять лихорадочные усилия по перевооружению.
Военные делали все возможное, но Руис не мог закрыть глаза на горькую реальность: Земле нечего было противопоставить превосходящим силам врагов. Единственной надеждой оставался альянс с Альтаиром. И сейчас давняя мечта как никогда была близка к своему воплощению.
Лучшие специалисты Земли немедленно приступили к делу, составляя черновики протоколов, контрактов и договоров.
— Все подпишем, — кивал альтаирский представитель и, не глядя, визировал кипы бумаг. Все предложения землян принимались без возражений. Борны охотно шли на любые уступки. И, наконец, подписи глав делегаций скрепили текст мирного договора. Альтаир официально брал под свое покровительство и защиту все планеты Солнечной системы
После подписания договора полеты чужих в зоне земного влияния немедленно прекратились, а глава центаврианской империи статс-консорт Яйвдайгур прислал президенту Солнечной системы дипломатическое послание, содержавшее витиеватые извинения за возможные недоразумения.
Последовало Обращение Альтаира к народам Земли и ее колоний. Обращение Совета Солнечной системы, зачитанное строгим лощеным диктором несколько минут спустя после альтаирского, невыгодно отличалось от своеобразного приветствия инопланетян. Это, возможно, и определило особое отношение землян к зеленым пришельцам, связанное не столько с дипломатическими надеждами, сколько с личными симпатиями.
Появившись на Луне, а затем на обжитых землянами планетах, альтаирские туристы легко и непринужденно разрушили множество стереотипов. Обычно, посещавшие Землю негуманоиды высоких рас держались отчужденно и высокомерно, ограничиваясь контактами с официальными структурами. Примерно так же старались вести себя жители солнечной системы, вынужденные, по долгу службы, работать на планетах союзников и соперников. Несмотря на активную прогалактическую агитацию совета пропаганды, земляне в массе своей оставались ксенофобами.
Поведение альтаирцев удивило всех. В то время как представительные делегации заинтересованных союзных планет корпели над составлением протоколов и соглашений, чужаки вовсю развлекались в солнечной системе. Альтаирцы болтались по Земле, Луне и Марсу, братаясь с местным населением, бездумно влипая в отчаянные авантюры, охотно пробуя незнакомые алкогольные напитки и обучаясь новым азартным играм. Принимая участие в различных шоу и телепередачах, они без всякого стеснения рассказывали о традициях и развлечениях собственных миров.
Отношение к необыкновенным пришельцам оставалось двойственным. С точки зрения внешности, зеленошкурых альтаирцев, похожих на толстые трехногие бочонки с семью стебельчатыми глазками и неизвестным количеством мгновенно отращиваемых при необходимости псевдорук, можно было без преувеличения назвать монстрами пострашнее фроггсов, ашшуров и даже драков, давно известных звездных конкурентов человечества.
С другой стороны, незаурядное чувство юмора, бесшабашность, какая-то необъяснимая «свойскость» и безалаберное отношение к жизни чем-то неуловимым подкупали землян и вызывали симпатию к новым галактическим соратникам.
Не везде, конечно, альтаирцев встречали одинаково, но русскому человеку или представителю испано-латиноамериканского блока трудно плохо относиться к существу, пусть даже и зеленому инопланетянину, которое, покачиваясь и путаясь в псевдоножках, говорит им с экрана визора или за столиком бара:
— Ребята! Ик! Пверьте! Да… ик!.. Землянцы и альтаирцы — братья!
На европейском Западе и на Марсе многих, наоборот, привлекало восторженное отношение пришельцев к земной литературе, в особенности почему-то к английской, испанской и русской поэзии. Находились, впрочем, и любители древней японской и китайской словесности, которая, по мнению альтаирцев, сильно напоминала фроггскую. Закупленные гостями старые бумажные книги вывозились на орбиту тоннами, переправляясь порталами на Альтаир в качестве сувениров, а преподаватели гуманитарных университетов, удивленные во много раз возросшими и позеленевшими аудиториями, получали лестные предложения о работе на планетах альтаирского альянса.