Вторая жена. Часть 2
Шрифт:
— Где я? — с губ сорвались еле слышные слова. Мне и самой показалось, что я только вздохнула, но то ли аббас догадался о смысле фразы, то ли действительно, ухитрился расслышать, но ответ последовал незамедлительно.
— Я принес тебя в храм, — а затем более спокойное, — ты умирала и никто, кроме Исхана, не мог бы помочь.
— Что? — моргнула не понимающе.
— Лекари Вазира оказались беспомощны.
— Но что случилось?
— Кто-то отравил тебя, — аббас не стал скрывать правды и за это я была ему благодарна. Но следующие слова мужчины,
— Ты потеряла ребенка! — аббас пытался своим тоном произнести слова мягче, но ничто не могло смягчить такую новость.
Я заплакала раньше, чем осознала произошедшее. Ужас охватил меня, тело затряслось и, вскинув слабые руки, я поспешно закрыла лицо, пряча рыдания и слезы. Теперь я вспомнила и кровь на простынях. Но как это могло быть? Я ведь призывала к себе Кыяма и он сказал, что ничего нет…или слишком мало времени прошло, чтобы лекарь смог понять мое положение?
В любом случае, теперь было поздно. Я осиротела, так и не ощутив себя матерью. Одновременно меня покинули и муж, и не родившийся ребенок. И хотя я ещё не понимала, что это такое потерять дитя, я горевала от одной только мысли, что не подарю мужу то, о чем он так мечтал, уходя на войну.
— Майрам! — аббас словно в утешение, протянул ко мне руку, оторвал мою от лица, зажал в своей. В ладони неприятно саднило и я краем глаза заметила порез, расчертивший кожу тонкой линией затянувшейся ранки. Такая мелочь в сравнении с той раной, что сейчас открывается на душе.
— Успокойся!
Но я не могла. Я была слишком слаба. Я просто женщина, которая чувствует, как мир рушится у нее под ногами. Стало страшно, что и Шаккар больше не вернется домой. Что, если я потеряю и его тоже, что будет со мной, с моим сердцем?
«Он не простит тебе потери дитя!» — поняла я, когда злые мысли, будто тяжелые дождевые капли, стали бить несчастную голову.
— Успокойся! — повторил аббас. — Ты должна знать о том, что случилось!
Я вскинула глаза на его лицо.
— А Наима! — спросила тихо. — Где Наима?
— Не знаю, — ответил воин. — Ее искали по всему дворцу. Я поднял всех слуг, да и теперь эту ведьму ищут во всех закоулках города. Она не могла уйти далеко, если только… — он осекся.
— Неужели, это она! — произнесла я. — Но как? Но почему? Я ведь была с ней добра. Я старалась относится к ней, как к равной, я хотела отпустить ее, когда придет время.
Аббас покачал головой и сел рядом с моим ложем. Вздохнул и уронил голову.
— Мне кажется, во всем произошедшем есть и моя вина.
Непонимающе посмотрела на мужчину.
— Что? — спросила и снова сделала попытку сесть. Боль, чуть притупившаяся, вернулась снова и я скорчилась под простыней, прикрыв от муки глаза. Но я хотела узнать то, что не сказал аббас. Мне это было необходимо. Что за речи, что за слова и почему винит себя в произошедшем?
Я была глупа до наивности. Думала, что Наима за доброту и ласку ответит тем же, а она всегда принадлежала одной Сарнай и оставалась верной воительнице, несмотря
«Пора взрослеть!» — сказала себе.
Аббас хотел было продолжить говорить, как раздались чьи-то уверенные шаги, и я увидела человека, заходящего в комнатушку. Им оказался жрец. Тот самый, с которым недавно виделись во Дворце. Я невольно сглотнула, вспомнив о своем отказе на его жуткую просьбу. И этот жестокий человек, приветствовавший человеческие жертвоприношения, был тем, кто спас мою жизнь?
Неожиданно меня озарило. Такой, как Исхан не мог сделать это по доброте душевной, и я вопросительно посмотрела на аббаса.
— Что ты наделал? — спросила, а мужчина прищурил взгляд.
— Я сделал то, что должен был! — ответил. — Я дал слово своему брату сохранить твою жизнь, но каким способом… — и тут же добавил мягче, — я не мог иначе. После смерти ничего нет. Пока мы живы, есть шанс все изменить, а там, за чертой уже пустота и бездна!
Жрец растянул губы в подобие улыбки.
— Послушай слова своего умного друга! — сказал он, а затем шагнул вперед и опустился передо мной на колени. аббас отошел в сторону, чтобы не мешать. Видимо, Исхан пришел осмотреть меня.
Испуганно вцепилась руками в край простыни и подтянула выше. Даже слабость на мгновение отступила перед моим нежеланием, чтобы этот человек прикасался ко мне.
— Позвольте мне, принцесса! — сказал жрец и потянул на себя простынь. Я зажмурилась, подавив острое желание оттолкнуть руки мужчины и услышала шаги. Скорее всего, это вышел из комнаты аббас, чему я была только рада, поскольку Исхан задрал на мне тонкую ткань платья и чуть раздвинул бедра, начав свой осмотр.
— Вы лекарь? — спросила, надеясь, что разговор меня немного отвлечет от его действий. Но жрец все проделал быстро. Пощупал там, надавил здесь…
Когда простынь легла на место, позволив меня облегченно вздохнуть, мужчина взял мою руку в свою. Приложил к запястью пальцы.
— Когда-то я был им. Но с тех пор много воды утекло, и моя жизнь изменилась.
Запястье перестало его интересовать. На лице мужчины расплылось удовлетворение. По всей видимости, то, что ему рассказал пульс, его успокоило.
— Это счастье, что Великий Змей принял вас. Он не ко всем проявляет благородство! — сказал после и положив мою руку на циновки, посмотрел на меня пристальным взглядом, в котором словно плескалось солнце или расплавленное золото. Страшный такой взор.
— Что вы имеете ввиду? — уточнила.
Исхан снова потянулся ко мне рукой и взяв за правую кисть, перевернул ее ладонью вверх.
— Видите этот порез, принцесса?
Я поднесла руку к глазам.
— Да! — прошлась взглядом по заживающей линии.
— Это знак Змея! — пояснил жрец.
Я нахмурилась.
— Вчера, когда махариб аббас принес вас сюда, вы умирали, — сказал Исхан. — Никто не мог помочь вам, ни лучший лекарь повелителя Вазира, ни даже я, при всех моих возможностях врачевателя. Слишком сильный был яд, слишком поздно вас принесли.