Вторая жена. Часть 2
Шрифт:
— Я принимаю твои извинения, воин, — проговорила женщина, — ступай своей дорогой и не мешай мне выполнять поручение повелительницы Ширин!
Мужчина поклонился и поспешил туда, откуда пришел. В скором времени, Ирада осталась одна на тропе, а после поманила Тахиру.
— Идемте, госпожа! — сказала она. — Осталось немного!
Тахира кивнула ничуть не удивленная тому, что стражник не решился ослушаться старуху. Все же, хазнедар обладала некоторой властью, возвышавшей ее над остальными стражами и слугами, хотя, кто знает, что было бы, окажись на месте простого
У конюшен хазнедар остановилась и оглядевшись по сторонам, скользнула с неожиданным проворством в кусты к Тахире. Чуть пригнулась и произнесла:
— Сейчас я отвлеку сторожа. Еще рано и вряд ли здесь будет много рабов. У вас немного времени, чтобы вывести лошадь, а после я буду ждать вас здесь же.
Тахира посмотрела на Ираду. Усмехнулась чему-то, понятному только ей.
— Ты была бы прекрасной союзницей для меня, хазнедар, если бы я решила остаться. Даже несмотря на ваше родство с Дилией!
— Я и сейчас вам не враг, госпожа! — поклонилась женщина.
— Может быть! — Тахира задержала взгляд на лице Ирады.
— Пора, госпожа! — подняла глаза старуха и встретилась взглядом с принцессой. — Вы не пожалеете о том, что оставили дворец и вашего мужа? Мне казалось, вы любите его? — проговорила она и сама поразилась собственной смелости. Все же, Тахира была ее госпожой и принцессой, даже теперь, когда стояла в шаге от побега. Но девушка ответила.
— Я действительно, люблю акрама, — она вздохнула, — но для меня есть более важные понятия в жизни, чем любовь, хотя я буду до конца своих дней жалеть о том, что он не рядом со мной!
Ирада кивнула и ничего не сказала, а затем шагнула вперед.
— Я пойду первая. Посчитайте до ста и ступайте следом. Двери в конюшню будут открыты!
Тахира проводила старуху взглядом, думая о том, что сейчас в действительности делает хазнедар: помогает ей или просто избавилась от нее, а затем начала считать.
Наверное, стоило прежде посоветоваться с аббасом, отправлять или нет послание Шаккару. Но я отчего-то решила, что он должен знать о том, что произошло. Ведь если в его лагере скрывается Наима…
Одна даже мысль о старухе, что пыталась лишить меня жизни, вызывала во мне непривычное чувство злости. Наверное, даже самый добрый и мягкий человек будет разъярен после того, как его попытается убить тот, к кому он благоволил и желал добра.
«Может быть, Сарнай была не так уж и неправа, когда избивала ее? — подумала я, сидя за столом перед листом пергамента и чернилами. Перо в моей руке вздрогнуло, а затем я решительно стала выводить чужие буквы, ставшие почти родными. алфавит у народа моего мужа, был крайне беден, а потому из двух десятков букв они составляли дополнительные, соединяя их между собой, отчего на бумаге получались какие-то узоры. Я бы даже назвала это вязью, замысловато и по — своему красиво. Грубой варварской красотой.
За
— Помощник ловчего прибыл, принцесса! — и поклонилась еще ниже. — Он ожидает у входа!
— Пусть подождет еще! — ответила я. — Я ещё не закончила! — и продолжила писать.
Как мне хотелось излить свои чувства к мужу, доверив их бумаге и птице. Как мне хотелось самой, словно ястребу, полететь к Шаккару и встать рядом с ним и даже умереть, если понадобиться. Только никто не позволит мне сделать это. Я тоже птица, запертая в клетке. Здесь, в Хайрате, женщины свободны, но я все равно остаюсь запертой в стенах дворца. Моя судьба не изменилась.
Перо заскрипело, касаясь поверхности бумаги. Оставило за собой кружева букв…
… Я передумала писать Шаккару о предательстве Наимы, о ее покушении на меня и потере нашего ребенка.
«Вернется, сама все расскажу!» — рассудила я. Там, где опасность грозит ему в любой миг, я должна вселить в сердце своего мужа только тепло и свою любовь, чтобы они, а не ненависть и злость, согревали его и придавали сил.
«Сарнай и так все поймет, когда узнает, что я жива! — подумала я. — И Наиме все равно несдобровать!» — я могла только догадываться, что сделает со своей рабыней воительница, когда узнает, что та не справилась со своим поручением, и я все ещё жива!
«Так или иначе, но она поплатиться!» — я дописала все то, что хотела бы сама сказать своему принцу и запечатала послание, свернув его в трубочку. Немного воска и печать готова.
— Передай это помощнику ловчего! — велела я рабыне, продолжавшей стоять за моей спиной, замерев в ожидании. — Пусть отправит скорее послание моему повелителю и мужу, принцу Шаккару!
— Да, госпожа! — девушка протянула руки и приняла от меня письмо, а затем, попятилась спиной к выходу, продолжая смотреть себе под ноги.
Я отвернулась от нее и вздохнула.
Уже скоро Шаккар получит мое послание, прочитает его и поймет, что я ни на миг не забываю о нем.
В своем письме я написала о том, как сильно его люблю и как желаю ему скорейшего возвращения домой с победой.
Песочные часы показали мне, что уже пора идти на тренировку. аббас, наверное, уже ждет меня.
Мазнула взглядом по своему отражению. На мгновение застыла, глядя в глаза себе самой. Даже прищурилась и придвинулась ближе, чтобы рассмотреть ту, вторую себя, внимательнее.
Мне показалось, или в моих глазах на короткий миг сверкнули золотые искры?
«Может это отблеск украшений?» — подумала и опустила взгляд на золотую цепь, украшавшую тонкую шею отражения.
Последние песчинки в часах упали вниз, образовав крошечную насыпь или бархан, напомнивший мне о пустыне, простиравшейся за грядой Великого Змея. Решительно перевернув их, увидела, как снова посыпался песок и только потом шагнула к выходу.
Глава 16