Второй
Шрифт:
Я слушаю рассказ Старика, не перебивая. Я давно мог бы сказать что т,о что искал Второй сейчас у меня при себе. Пачка старых пожухлых листов с неразборчивыми письменами. Второму удалось ее найти и принести почти к выходу. Если бы не прилипалы в подземелье охраняющие свой старый схрон – Второй бы закончил то, что наметил. Но вмешался случай. И непродуманность. Нельзя было одному идти в подземелья. Должен быть рядом кто-то кто мог бы подстраховать.
Но я не слова не говорю о рукописи. Не могу себя заставить. Может тоже, на подсознательном уровне, еще не до конца доверяю Старику. Мне почему-то кажется что
– хорошо.– киваю головой. ( накивался за разговор, как китайский болванчик).Я все передам Второму. Кроме этого – больше ничего?
– а больше ничего и не надо. Все остальное после. – Запал у Старика как то погас. Все эмоции потрачены на разговор.
Но Анна Марковна добавляет. Вот ведь действительно Женщина с большой буквы.
– Скажите ему, Ян, что мы все его любим. Не зависимо от того получилось у него то что он задумал или нет. Просто любим. Ему слишком сложно пришлось в жизни.
Я соглашаюсь с тем, что она говорит. Смотрю на притихшего Гию, который за все время не сказал даже полслова. Но он никогда особо не отличался словоохотливостью. Почему он со Стариком, какой у него мотив? Почему для него тоже важно чтобы прилипало не стало. Я об этом никогда не думал. Я не думал о мотивах. Для меня все было изначально просто. Как данность. Есть прилипалы, и есть люди, которые изучают их, воюют и пытаются нейтрализовать. Я не спрашивал себя, почему обыкновенные люди – совсем не маги это делают. Зачем им все?
У меня ведь только как пропал Дар, так первой мыслью было именно уехать подальше, чтобы никогда с прилипалами больше не пересекаться. Я не хотел оставаться. А тем более думать, как бороться с вирусами.
У Гии – черные блестящие глаза, словно спелые маслины. Ему бы кепку на голову, ящик мандарин и на рынок – 'дарагой дэвушка, паакупай витамин!' Это было бы логичнее. И было бы по-житейски понятно. Что заставило его заняться наукой. Что заставило его полностью окунуться в изучение спор и зародышей?
А Анна Марковна? Да – она маг. И другой работы у нее нет. Но что заставляет 82 летнюю даму достаточно активно принимать участие во всех обязательных мероприятиях. Какой мотив у этих людей?
Гия, словно прочитав мои мысли – неторопливо, словно нехотя, говорит– Второй спас мне жизнь. Давно. Но я помню. К сожалению, мою семью съели раньше, чем появился Второй. Я видел, что происходит с близкими, но я не понимал что делать. Я видел, как они умирают, я видел растущие коконы и сам попал под выброс. Но я не умел бороться с черным пухом. Мне никто не говорил, что в мирное время в городе миллионнике в полнее благополучной стране может происходить такое. И мне никто не верил, когда я говорил о заражении. Они думали, что я сошел с ума после смерти близких. Но я не сошел. Я видел все слишком ясно. У меня у самого был зародыш, и я помню, как это – когда тебя выпивают потихоньку, по капельке. Если бы не Второй…Когда он сказал, что есть возможность раз и навсегда разобраться с прилипалами – я был "за" на все 100 процентов. Я готов был потерять работу, потому что это означало только одно – больше этой вредоносной
В словах Гии было что-то такое, что заставляло посмотреть на него совсем по-другому. Не так как я привык.
– Я скажу, – отвечаю ему.
Чем больше я думаю над всей этой ситуацией, тем становится все муторошнее. Они все боятся за Второго. Неужели действительно все так серьезно. Неужели на одну чашу весов можно поставить жизнь человека, а на другую положить финансы и власть. Хотя…Очень даже можно. Это я за восемь месяцев расслабился. А до работы в клинике – так и было. Убирали людей еще и за меньшую угрозу.Я отвык от реального мира. Я здесь жил, словно под стеклом.
Старик зовет Черкачева и просит отвести меня обратно в бункер. Я жму руки напоследок. А сам думаю о той ответственности, которая неожиданно легла мне на плечи.
Я не привык отвечать за кого-то кроме себя. Я привык, что это обо мне заботятся. Но…Надо действительно взрослеть. И учится принимать взрослые решения.
Разбудил меня звонок внутреннего телефона. Я, не вставая с постели, дотянулся до трубки и, только услышав голос Тарасова, проснулся окончательно.
– Ян, сегодня последняя попытка. Если вы не уговорите Второго, придется применять другие методы. Согласитесь, что лучше было все закончить с помощь. Вашего разговора.
Я выругался про себя. Что же ему так не терпится то? Начальство со сроками поджимает?
Времени на обдумывание планов у меня особо не было. Но кое-что я придумал. Я не знал, сработает это или нет, но по крайней мере,такого точно никто не ожидает, и просчитать это было не возможным только потому, что…Впрочем, немного по порядку.
– Я не против. Но вы же видели, он не особо мне верит и общаться не хочет.
– То есть Вы отказываетесь?– в голосе у Тарасова зазвучали рассерженные ноты. Я чувствовал, что он нервничает. И это могло сыграть мне на руку.
– Нет. Не отказываюсь. У меня есть идея. Можно я с собой приведу Алену? Второй поймет все и расскажет. Он тоже за нее переживает. Вы же знаете.
– Алену?
– да. Мы ведь никуда из Клиники не денемся, будем под охраной. Она просто побудет рядом. Для психологического эффекта. Второй…Он виноват в том, что случилось с Аленой. Он будет вести себя по другому.
На той стороне провода молчание. Тарасов тоже далеко не дурак – был бы дураком, не стал бы заместителем Старика. Но логика упрямая вещь. Он же видел, что в обычной ситуации второй не слишком идет на контакт. А привести в палату девушку, перед которой он чувствует вину– это может сработать. Мне надо уговорить Тарасова.
Молчание затягивается. Я надеюсь только на то, что желание получить информации будет сильнее подозрений. Я же у них, по сути, на крючке. Они понимают, что я никуда не денусь и более чем заинтересован в том, чтобы меня и Алену отпустили за стены Клиники.