Второй
Шрифт:
– Хорошо, – наконец соглашается Тарасов. – Без условий. Делайте, как считаете нужным. Но если информации не будет…Впрочем, я вас уже предупреждал. – Ему не хочется слишком долго разговаривать. Он ждет действий.
Я кладу трубку. Первое действие выиграно. Алену я жду в холле. В дверном проеме на выходе из бункера дежурит один из оперативников Тарасова. Я видел его пару раз на заданиях, но не думал, что парня активно участвующего в рейдах привлекут к такой работе как наблюдение за слишком строптивым объектом. Я вижу, что ему тоже немного не по себе. Он привык к совсем другой работе и плохо чувствует– Ян, я выполнил все ваши условия. Теперь ваша очередь. Влад вас проводит к палате. Разговор будет записываться. Но мне по большому счету все равно,что вы будете рассказывать Второму. Меня интересует лишь результат.
Дорога к палате кажется слишком долгой. Я поддерживаю Аленку за руку. Она, узнав, что мы идем проведывать Второго, обрадовалась, и ее дар засиял еще с большей силой. Сейчас я только рад тому, что никто не замечает, как именно сияет Алена. Я рад тому, что у меня остался мой дар.
Я стучу в дверь палаты и, так и не услышав ответ, захожу.– привет – говорю я Второму.
За сутки почти ничего не изменилось. Он почти такой же, как и был. Лихорадочно горящие глаза, жесткая складка губ, бледное измученное лицо.
Но он замечает Аленку и я вижу, что с ним происходит какая-то внутренняя перемена. Если бы я не знал Второго, я готов был поклясться, что он заплачет. Но секунда слабости заканчивается.
– зачем? – слишком хрипло спрашивает он.
– в гости зашли. Алена тоже захотела тебя проведать. Ты вообще как?– я говорю слишком глупые вещи. Мне все равно, что говорить главное, чтоб никто ничего не понял.
Второй смотрит на меня, на нее. Аленка улыбается в ответ. Она смущается. Она его не винит. Он же не сделал ничего, в чем его можно было бы обвинять. Она не знает что была. Она помнит только хорошее. Она знает, что он мой друг,и ее друг. Она переживает за него. Последний раз они виделись в театре, когда Второй больше был похож на Джеймса Бонда. А сейчас – слишком большие перемены. Я легонько подталкиваю Аленку ближе и говорю о том, что она может в качестве приветствия поцеловать Второго и, что я обещаю не ревновать.
– не надо– говорит Второй. Я понял, что он обо всем догадался.
– надо. – отвечаю я.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках камер или других записывающих устройств. Но это не важно. Никто не увидит и не поймет, что будет происходить. А мне надо просто разговаривать.
– Ты знаешь, за чем я пришел,-начинаю я. – Ты дурак, Второй, такой
– я не мог – хрипит он через силу.
– мог. Мне не пришлось бы снова искать свой дар. Мне не пришлось бы лезть за тобой в подземелья. Мне не пришлось бы думать о том, что ты можешь истечь кровью у меня на руках. Я должен был все знать.
– Это ты меня нашел?– я вижу, как он быстро пытается понять и осмыслить то, что я говорю.
– Да. Никто ничего не знал. И не знает.
Пока я говорю, Аленка садится на кровать. Наклонившись, дотрагивается до иссиня черной небритой давно щеки Второго и его словно ударяет токам. Он дергается, глаза раскрываются слишком широко, тело начинает бить дрожь. Аленка пугается, но я подхожу сзади беру ее руки и кладу на рану второго.
– тише, – говорю я. – тише.
Я держу свои руки на руках Алены и чувствую, какой поток света, какой силы дар идет сейчас во Второго. Аленка целитель. От бога, черта – не важно. Это ее тайна ее маленькое чудо. Я же знал, как она с помощью своего дара вливала силу в стариков, как она помогала в госпитале, как она отдавала силу мне, когда я был вымотан после дежурств и рейдов. Я знал это и помнил. Посмотрев на ее оболочку, я увидел, какой силы дар сконцентрировался под ее оболочкой. Месяц энергетической подпитки. Огромное количество света, которое пропускали сквозь нее. И она накопила такой заряд дара, что при правильном использовании он мог исцелить кого угодна.
Я же просто подтолкнул. Просто показал сосуд, который нуждался в ее даре. Жалость, забота, переживания, сочувствия– все выплеснулось в одну секунду.
Я не знал, как именно сработает ее дар. Но это единственная возможность что-то изменить. Качнуть весы в нашу сторону. Потому что второму нужна сила. И если у него будет эта сила – его ничего не остановит.
Но игра еще не закончилась. Мне надо вывести из под угрозы Аленку. А значит надо хотя бы сделать вид, что все идет по сценарию написанному Тарасову. Он же не знает о том, какая сила живет в хрупких руках Аленки.
– тише,– повторяю я. Второму.– Тише. Но ты должен мне все объяснить. Ты должен ответить на все вопросы. А потом …Потом попытаться решить то, что будет возможным.
Я смотрю в серые глаза – зрачки слишком сужены, но к щекам прилила кровь и лицо заметно порозовело. Он судорожно дышит, но дыхание его не затруднено без хрипоты. Аленка почти ничего не понимает. Но она молчит, полностью доверившись мне. Я в тот момент думаю, что за это ее и люблю. За то что она верит мне. Полностью. Без условий.
– хорошо. – Вдруг говорил Второй.– Я все расскажу и покажу. Я не буду молчать.
Он удивлен. Он еще не вполне понимает, что делать дальше и как действовать, но он почувствовал силу. И он принял игру.
– Скажи Тарасову, что я отвечу на все вопросы. И уезжай в Берлогу. Вам больше нечего делать в клинике. Это только наши тайны. Магу их знать не обязательно.
Я понимаю что на этом разговор окончен. Можно уходить и звать Тарасова. Но я не собираюсь делать то что хочет второй. Я не уеду. Вдвоем с Аленой меня во-первых не отпустят, а во вторых…Я – маг. Я не смогу сам на поверхности. Мне нужен телохранитель. А мой телохранитель сейчас лежит в больничной палате.