Второй
Шрифт:
Но с тобой уже ничего не поделаешь. Я тебя пас всего пять дней. Пять дней от того момента как почувствовал что у тебя дар. Ты сам знаешь чем закончились эти пять дней. Какое количество тварей пришло по твою душу. Тебя надо было или гасить сразу там на квартире или спасать. Спасли, только пока не понятно кто от этого больше выиграл – ты или Клиника.
А девушка светится уже больше полугода– это точно. И ничего, рядом ни одного паразита. Они ее не видят. Так может – пусть живет себе спокойно вдали от организации, магов и всей нашей братии вместе взятой? Может не надо портить ей жизнь хотя бы до выяснения всех подробностей?
Вот этого я от Второго точно не ждал. Что угодно– любые причины. Но не простая человеческая забота. Я на него смотрел и словно видел в первый раз.
Большой
Он сказал то что я думал на протяжении этих двух месяцев. Но мне было это говорить страшно. Потому что меня реально на поводке держали очень крепко.
– Хорошо. Не будем вмешивать Клинику. Давай сами сначала все поймем. А после будем делать выводы. Не списывай меня со счета. Я тоже хочу быть в этом деле. Вдруг ей удастся выкрутиться…
*** С того вечера прошло две недели. Все как то слишком быстро вернулось на круги свою. Я бродил по объектам – Второй воевал, делал свои дела или где-то пропадал по нескольку дней. Точнее не так– я знал где он бывает. И что ищет и за кем наблюдает. Но никому этого не говорил. У нас со Вторым появилась маленькая почти семейная тайна. При любой свободной минуте он рассказывал мне о девушке. И очень скоро у меня появилось такое чувство что я ее реально знаю, я с ней знаком и живу ее жизнью. А жизнь была интересная и многогранная. Пару раз когда Второй мог забрать меня досрочно от Уруса мы с ним ехали в тихий центр и наблюдали за окнами на первом этаже маленького покосившегося от старости и времени домишка. Окна выходили на улицу. В комнате по вечерам горела настольная лампа. В один из дней я видел как девушка сидит за письменным столом у окна, записывает что-то по старинке в тетрадку, иногда забывая обо всем улыбается, в задумчивости покусывая колпачок ручки. Она мне чем то напоминала мою одноклассницу Ленку Севастьянову в которую я был безответно влюблен лет в восемь. Не внешностью. А каким-то своим внутренним светом, тем как она хмуриться, улыбается, как смешно собираются морщинки вокруг глаз когда ей становиться весело. Она была такая настоящая и живая что думать ьо том чтобы прекратить все это совершенно не хотелось. А надо было. Стало слишком мало магов. В один из февральских дней на объект примчались ребята из зачистки, не слова не говоря свернули операцию меня просто упаковали в машину и даже не взяв с собой абсолютно растерявшегося Уруса отвезли в Клинику. Мне стало до ужаса тоскливо. Что случилось и что происходило я не знал. На вопросы мне не отвечали. Влад пару раз показав кулак велел заткнуться и сидеть в машине смирно до определенных распоряжений. Сидели долго. Под дверью санатория. Ждали. И только после короткого звонка машину пустили на территорию. Такое кол-во людей работающих в клинике я видел в первый раз– человек под сто. Во дворе явно что– то происходило. И достаточно неприятное. Растерянность и страх– вот первое что я понял когда посмотрел на толпу топая по дороге к особняку. Просто перед крыльцом на снегу лежали в ряд четыре тела. Белы простыни закрывающие их были пропитаны чем-то красным как вишневым соком. Ноя таких иллюзий точно не питал. Кровь. я огляделся по сторонам – из знакомых кроме хмурого Влада никого. А у него я спрашивать ничего не буду. Бессмысленно. Меня завели в дом– так же под охраной как до этого сажали в автомобиль как выпускали во двор словно я сейчас был слишком большой ценностью. То что отведут в Бункер я не сомневался– но то что в бункере будут уже все кто более меняя встречался и работал за это время я предположить не мог.– Присаживайся Ян– вместо приветствия сказал мне Старик. Я посмотрел на угол куда он мне указал и увидел почти всех наших светлячком– и толстого Евгения Савича, и Анну Марковну и близняшек и Саньку бомжа. Не было
Старик вышел на средину и обращаясь ко всем начал. Я понял что ждали только меня.
– В двух словах о том что произошло. Два часа назад в одной из палат у пациента Сергеева Юрия Николаевича начался бурный процесс роста зародыша и заодно процесс построения кокона. Ни с чего в одну минуты все барьеры которые были у него – смялись. Аура за семь с половиной минут стала грязно коричневой. К нашему всем уже прискорбному сожалению в палате кроме пациентов никого из персонала не было. Дежурным магом на смене был Юра Масленников, который в тот момент спал в ординаторской. Там же находился Акимов– его телохранитель. Врачи– на обходе. В коридоре только охранник внутренней службы. Из оружия при нем был лишь пневматический пистолет.
Когда начался распад Сергеев отломав ножку стула, проломив череп ближайшему соседу выбежал в коридор. Второй его жертвой был охранник. Сергеев оглушил охранника отобрал пневмат– выстрелил несколько раз в голову с близкого расстояния. Парень мертв. На шум из двери ординаторской высунулся Акимов. Завязалась драка. Сергееву удалось завладеть ножом Акимова– в итоге 4 ножевых ранения но он пока еще жив. И последней жертвой стал Масленников, Сергеев бил его ножом до тех пор пока не прибежали санитары с первого этажа и просто не убили. Он продолжал наносить удары даже когда уже в теле было 4 пули.
Итог…Четыре трупа и один тяжелораненый. И полная неразбериха почему начался процесс развития зародыша. Сергеева держали на препаратах больше двух месяцев, у него уже была положительная динамика. И тут вдруг. Ни с того ни с сего.
Были приняты следующие меры – все 48 пациентов санатория переведены в левое крыло в спец палаты под усиленное наблюдение. И нам нужны сейчас все маги для того чтобы понять кто представляет собой потенциальную опасность. Держать на препаратах как оказалось нет смысла. Надо решать жестко. Я не могу терять здоровых людей из за зараженных и бесперспективных.
По этому…До определенного момента все маги остаются здесь в бункере. И через 15 минут начинаем досмотр. Ваши действия следующие. Приходите в палаты ,смотрите, сканируете ауру, делаете рисунок и обязательное заключение– да или нет.
Что будет дальше лично вас не касается. Этим займется бригада чистильщиков. Сейчас надо как можно точнее установить возможную опасность со сторону зараженных.
Я слушал старика и у меня начинался нервный тик. Смотря по сторонам я видел как люди точно так же реагировали. Наверное новость о разорвавшейся бомбе где-то в правительстве вызвала бы меньший эффект.
– но вы же сказали что нас будут охранять– вдруг закричал слишком тонко на какой-то верхней противной ноте толстый Женя. – вы же говорили мы тут в безопасности. Я не пойду в палаты. Там зародыши! Они меня убьют! Их же много, а вы ничего не делаете…
– истерику прекратить– жестко сказал Старик и так глянул в сторону Евгения Савича что тот замолчал на полуслове.
– Именно для того что бы вы были в безопасности– надо выявить прилипал. Вот и все. И чем быстрее это сделать тем проще.
Саня– бомж поднял в верх худую костлявую руку напоминающую чем-то птичью лапу.
– А может их всех – того…Они же все зараженные. Там же у каждого аура не стабильная… И никаких проблем не будет. А для лабораторий потом новых натаскаем.
Я чувствовал себя словно наблюдал за всем этим абсурдом со стороны. Там же 48 человек. Еще человек. Они же пока дышат, ходят, чувствуют и ведут себя именно как люди. Не как прилипалы, не как куклы. До кукол еще ой как далеко.
От Сани стали отодвигаться в сторону словно он сам стал чумной. И только Евгений Савич еще не пришедший в себя после крика остался рядом, испуганный и сникший.
Старик походил по бункеру. Он пару раз пытался начать ответ но получалось видно плохо и он снова отворачиваясь от нас делал несколько шагов вперед.
Близнецы – Оля и Коля, шушукались у меня со спиной друг с другом. Я не видел их реакцию– но по тону диалога было понятно что они тоже в полной растерянности.