Второй
Шрифт:
– ты меня слышишь? спрашивает Второй.
Я хочу кивнуть, но голова не двигается. И руки не двигаются. И тело не двигается. Я заперт в теле, как в тюрьме и за всем наблюдаю из маленького окошка. Не-е-т, это не окошко. Я просто не могу раскрыть глаз. Веки свинцовые. Маленькая щелочка сквозь которую я вижу свет– это все что у меня сейчас есть.
Второй снова меня тормошит. Но мне становиться слишком больно.
Второй наверно понимает что дело совсем плохо. Он как –то нависает надо мной, снова пытается похлопать по щекам. Потом вливает в рот какую-то резкую горькую неприятную жидкость. Я захлебываюсь, я не могу дышать. Кашляю, глотаю– все как-то одновременно. Легкие начинают гореть огнем. И вдруг…мне становится легче. Боль сворачивается в клубок и уходит далеко далеко – я только краешком сознания, замечаю где она прячется. Пальцы покалывает. Губы свело. Второй заглядывает мне в глаза. Светит диодным фонариком. Я жмурюсь, щурюсь, отпихивая его руку.
– Хорошо– говорит он.– Реакция пошла. Ян, ты меня понимаешь?
Я снова пытаюсь кивнуть– уже намного успешнее чем в первый раз. Голова дергается и как то совсем безвольно падает на грудь. Я никогда не думал, что у меня такая тяжелая голова.
Второй осторожно двигает меня так, чтобы я мог полусидя опираться затылком на подголовник сиденья. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь все же сообразить куда меня черти занесли.
Машина. Это точно авто. Авто Курта. Где сам Курт я не знаю– и не вижу. Рядом за рулем сидит
Второй. Он за мной наблюдает, с каким-то преувеличенным вниманием. После заводит машину и мы плавно трогаем с места. Я закрываю глаза и наверное не отключаюсь, а просто засыпаю. Резкий запах. Под нос мне тычут ватку с нашатырем. Я возмущаюсь– так еще никто не будил. Вот черти, выспаться нормально не дают– начинаю думать я и вспоминаю то, что случилось. Открываю глаза. Убежище. Я лежу на шикарном диване. Рядом стоят Второй, Старик и Галина Николаевна– фельдшер.– не надо меня это гадостью травить– измученно прошу я. Второй улыбается, хлопает меня по плечу.
– В порядке, бродяга?
Я пытаюсь подняться чтоб хоть сесть . Все нормально. Голова не кружится, не болит. Мне хочется встать– но Галина Николаевна удерживает.
– Не надо пока вставать, Ян. У вас давление низкое– снова обморок может быть.
Но я реально чувствую себя, можно сказать, хорошо. Даже слабости нет.– Егор Петрович, ну я же не инвалид. Честно слово– все нормальною
Старик– да, мне второй говорил, что ты немного того, но чтоб до такой степени. Ты в курсе что попал под выброс?
Я вспоминаю( очень плохо, отрывками) поездку к кафе и то, как нас с Куртом накрыло.
– а что с Куртом?– запоздало спрашиваю я у Старика
– все в порядке. Легкое сотрясение. Он в палатах. Там ему еще и ауру чистят. Слишком много спор было в воздухе…
Мне вдруг становится очень страшно.– а у меня? У меня нет…– я не знаю как закончить. Но Старик все понимает и говорит сам
– у тебя все чисто. Мы проверили. Без паразитов и других включений. Но не понимаю как…вас же накрыло таким слоем. Если бы не Второй…
Я вздыхаю с облегчением. Зная как чистят ауру и что бывает от паразитов меньше всего их себе заполучить хотелось.
– А чем все закончилось?– мне же действительно интересно. Старик присаживается рядом на край дивана.
– А ничем не закончилось. Рой рассыпался. В чистом поле можно сказать. В радиусе пол километра все было в черном пухе.
Оперативников почти не задело. Они в здании были. Заложников– если можно так сказать доставили в Санаторий. Большие проблемы у людей получились. Ауры почти выпотрошенные. Долго силой накачивать придется. Лежат в палате как куклы– без движения.
– а Мишаня? – вспоминаю я с чего все началось.
– И Мишаня…– Старик горько вздыхает. – хорошо хоть живой. Но у него в ауре пять паразитов. Как пиявки. Гия работает. Надо же снимать так чтоб не повредить оболочку. А это сложно.
Новости не слишком. Я и не думал что будет так. Старик когда рассказывал про кафе говорил совершенно другое. Что нет никакой опасности– и все под контролем, а оказалось…
– Можно я его в берлогу заберу – спрашивает Второй.
– Если Ян захочет – говорит Старик, почему-то играя в демократию. Обычно мне права выбора не дают.
Я конечно хочу. В Берлоге проще и спокойней. Там почти дом. Второй это понимает. Он подмигивает мне и просит собираться.
– Карета подана. Если твоя голова выдержит и не превратится в тыкву– то поехали.
Я киваю, осторожно поднимаюсь на ноги. Но меня даже не шатает. Словно я просто выспался – и странного дневного то ли рейда то ли боя не было.
– Можно я умоюсь? И попить бы хоть что ни будь а, то во рту как после перепоя…
– Так ты зайди к себе в комнату. Там все как было с прошлого раза так и осталось. Можешь переодеться и вещи, какие ни будь с собой взять. А то ты у Второго скоро будешь, как беспризорник выглядеть. Все-таки – маг,– предлагает Егор Петрович.