Вьюжинка
Шрифт:
– А в самом деле, Мечеслав - коль представился шанс, надо его использовать, а не носом крутить. Забыл, штоль, как сам меня тому учил?
Старый вояка поморщился и снова приложился к фляге.
– Ладно, оставим пустое…
Обратный путь к ущелью и пещере занял хоть и весь остаток дня, но самому Лену показался бесконечным. Тянулся и тянулся долгим и почти незапомнившимся кошмаром, как оно бывает от переутомления - как душевного, так и телесного. Казалось, горные сосны отворачивали от молодого ведуна свои лапы и печально шушукались вослед:
– Сссмотриии… сссмотриии…
ГЛАВА
– Тебя шо, дура, в детстве башкой о пол роняли?
Донёсшийся снаружи в раскрытое окно, этот крик стражника, и сам по себе весьма нелицеприятный, едва не сбил Архимага со столь нужной сейчас мысли. Та буквально вертелась упрямой юлой где-то на краешке сознания, однако совершенно не торопилась приблизиться - с тем, чтобы оказаться ухваченной и тут же понятой привыкшим к таковым занятиям разумом. Волшебник недовольно вздохнул и нехотя расправил нахмуренные брови.
– То есть, вы хотите сказать, что ещё одна ниточка следа по… интересующему нас обоих делу тоже никуда не привела?
Собеседник его, лысеющий коротышка самого что ни есть будничного и незапоминающегося облика, сокрушённо развёл руками и подтвердил - да, так и есть, ваша магическая светлость.
– Но есть тут одна странность, и выяснилась она буквально только что. Весьма неприятная, должен сказать, странность - и источник её весьма мне подозрителен, ибо всё время пребывал у вас буквально под самым носом, - в голосе его вдруг отчётливо скользнул холодок.
В каморке первого мага королевства на миг воцарилась тишина. Глухая, неестественная, каковой не бывает в центре столицы даже ночью. И если даже не замечать слегка серебрящейся по углам изморози некоего заклятья, то всё равно, любой мало-мальски повидавший в жизни сообразил бы, что здесь кто-то побаловался с частичной завесой тишины.
А всё же, весенний полдень оказался слишком жарким и даже душным, чтобы Архимаг счёл возможным париться из-за секретной беседы. Потому-то окно и оказалось открытым, а заклятье ослабленным - чтобы пропускать хоть немного свежего воздуха. Положение с секретностью немного спасала выставленная на стол меж собеседниками статуэтка Девы, Но стоило лишь кому-то из двоих откинуться на спинку кресла слишком энергично и таким образом оказаться вне сферы тишины, как чуть светящаяся строптивая фигурка тут же начинала недовольно хмуриться…
Волшебник вдумчиво посмотрел на своего собеседника - между прочим, в давнем прошлом одного из знаменитейших жуликов во всём королевстве. Однако после неких странных событий, упоминаний о которых не оказалось ни в магистрате, ни в архивах сыскных ведомств, тот сменил поле деятельности и принялся работать на корону. Да так рьяно, что в конце концов возглавил департамент, только и занимавшийся архиважнейшими! архисекретнейшими! и прочими весьма деликатными делами.
– А не упомните ли, господин архимаг, такого себе дурачка, который на границе между вашим кварталом и ремесленниками играл на дудочке над змеёй?
– на этот раз голос сыскаря тёк сладчайшим и нежнейшим мёдом, и тот кто его знал плохо, мог бы и оказаться введённым в заблуждение.
Но опытный Архимаг, стоило отдать ему должное, не купился ничуть.
– Бросай
– Допустим, помню, хотя в Старнбаде нищих и юродивых на хороший платунг наберётся. И что с того, что его собственная змеюка в начале зимы цапнула? Кормить надо было лучше и обходиться соответственно!
Сыскарь смотрел хмуро, недоверчиво, словно и сам примерялся, как бы ему половчее цапнуть. Но всё же, первый маг королевства недаром носил свою мантию и посох. Слабо застонав, Архимаг припомнил, что случилась та оказия аккурат в тот день, когда один не очень-то вежливый маг-недоучка и заявился в столицу. А уж если глава сыщиков упомянул о том, значит, некая связь тут наверняка имелась - уж не первый год знакомы.
– Да, вы верно догадались, - кивнул тот, благо физиономистом был неплохим.
– И коль скоро та змея, судя по описаниям, и убыла потом с Лаеном из Дартхольме…
Чуть подавшись вперёд, коронный сыскарь поведал ещё кое-что куда более интересное. Ну да, на калек и убогих внимания почти не обращают. Стараются не замечать, относясь с присущей человеку здоровому подспудной брезгливостью. На медяк, и отвяжись, совесть…
– Так вот, тот якобы дурачок на самом деле и есть тот самый кончик лопнувшей ниточки, мы докопались до того только сейчас. На хорошем месте сидел, сразу и жестянщиков, и вас обозревал да пересчитывал. Кто, куда идёт, и во сколько.
Представив себе остальное, Архимаг зябко передёрнулся, хотя из-за жары по спине его стекла капелька.
– Не знаю, почтенный вынюхиватель грязного белья, что вы хотите этим сказать, но никак Лен не мог о том знать, - нарочито сердито словно выплюнул он.
Собеседник никак не отреагировал на почти оскорбление. Да и чего обижаться-то - сидевший напротив волшебник как раз и был одним из тех, кто много лет назад таки прищучил ловкого, удачливого афериста. И даже предложил во искупление троих имевшихся на совести того жмуриков поработать по той же специальности - но с обратным, так сказать, знаком…
– Совершенно верно, не мог, - задумчиво кивнул собеседник.
– Но в прошлый раз вы как-то обмолвились об ощущении, будто тот парень так и притягивает неприятности?
Архимаг замер, пытаясь припомнить всего лишь малость виденного им парня и связанные с ним воспоминания. Да, что-то такое было - ах, как же досадно, что страшная морская буря до сих пор отрезала полночный остров от королевства! Не связаться, не запросить дополнительных сведений.
– А пожалуй, что и да. Не то, чтобы прямо уж неприятности, но… - он снова задумался.
Взялся было за чашку с излюбленным травяным отваром, но обнаружив её пустой, лишь терпеливо вздохнул и вернул на место. Однако, не успел он поточнее сформулировать и озвучить свою мысль, как с улицы опять донёсся зычный, смутно знакомый голосище стражника:
– Да мать твою за ноги!…
Что там далее надлежало делать с ногами чьей-то матери, волшебник дослушивать не пожелал. Коротко щёлкнул по бронзовой подставке кристалла связи и с неожиданной теплотой уронил в тот несколько слов.
– Тави, обеспечь мне под окнами башни тишину, будь так любезна!