Взлетай
Шрифт:
– Соня, присядь.
– Я сижу.
– Сядь за стол! – прикрикнул мужчина.
Соня знала, что этот тон не предвещает ничего хорошего. Она слезла с подоконника и села рядом с отцом.
Андрей Степанович подвинул к себе тарелку с супом, смачно откусил от бутерброда и заговорил:
– Соня, тебе двадцать один год. Ты не учишься, не работаешь, ни к чему не стремишься. Разве это жизнь?
– Я не могу устроиться на работу, – пробормотала девушка, – без образования не берут в офисы. А работать уборщицей или официанткой тяжело. Ты же знаешь, что от малейшей
– Ты не можешь работать и учиться, у тебя нет друзей. Как ты жить собираешься? – в голосе матери звучало не осуждение, а беспокойство. – Ты поняла, что невозможно устроиться без образования?
Соня кивнула. Она правда поняла. И дело не в знаниях, которые даёт университет, а в том, что на человека с дипломом смотрят, как на человека. Если она говорила «неоконченное высшее», работодатели смотрели на неё, как на инопланетянина, и вежливо отказывали.
– Ты сдала зимнюю сессию. Если восстановиться…
– Нет! – испуганно воскликнула Софья. – Я не вернусь в этот ад!
– Мы не предлагаем тебе возвращаться в ад, – спокойно ответил отец, – да и не примут тебя туда в третий раз. У нас другое предложение. – Андрей Степанович посмотрел на жену и после её кивка продолжил: – Мой друг – проректор в московском университете. Он возьмёт тебя на филологию на третий курс. Конечно, придётся сдать академическую разницу…
– Ты предлагаешь мне учиться в Москве? – перебила Софья.
– Жаль, что ты не тянешь учёбу в нашем университете, да ещё на престижной специальности. Менеджмент – это фундамент бизнеса! – с чувством произнес Андрей Степанович. – Мы надеялись, что ты окончишь университет и будешь помогать мне…
– Это ваши мечты! – с обидой воскликнула девушка. – Ваши! Не мои!
– Успокойся и слушай, – отец тоже повысил голос. – Возможно, мы зря заставляли тебя учиться на менеджменте…
– Неужели вы поняли? – фыркнула Соня. – Не прошло и трёх лет!
– Менеджмент – это основа бизнеса, а филология – основа гуманитарных специальностей. Сонечка, ты же любишь читать? – мужчина заговорил неожиданно мягко, и Соня поняла, что за этим таится подвох. – Если ты гуманитарий, ты сможешь учиться на филологии. Образование – это важно! Я оплачу твою учёбу, но в последний раз. Если ты и филологию не потянешь, значит, ты не способна не к менеджменту, а просто не способна учиться.
– Почему в Москве? – испугалась девушка. – Почему не дома?
– Соня, ты в двадцать один год ведёшь себя, как ребёнок, – раздраженно ответила мать и бросила в неё фартук. – Другая бы прыгала от радости!
– Ты впадаешь в панику из-за ерунды, поход за продуктами для тебя – испытание, – подхватил отец. – Ты сидишь дома, но даже обед не можешь приготовить, потому что рассчитываешь на мать. Ты должна жить самостоятельно.
– Вы хотите от меня избавиться и отправляете в Москву, прикрываясь желанием чему-то меня научить?
– Соня, – нахмурился отец, – ты полгода сидишь дома и не общаешься ни с кем, кроме нас. С ума сойти можно! – он покрутил пальцем у виска. – Ты должна развиваться!
– Я развиваюсь! Я
Андрей Степанович покачал головой.
– Это не то. Ты должна строить свою жизнь в обществе.
– Мне неуютно в обществе!
– Ты не можешь всю жизнь просидеть дома! Послушай, мой одноклассник, Мишка Соболев, был обычным преподавателем, но поднялся по карьерной лестнице до проректора. Мы встретились, посидели в кафе, молодость вспомнили. Я пожаловался, что душа болит за дочь, некуда её пристроить, а Мишка удивился, почему я раньше молчал, он бы взял тебя на филологию. Так можно, если сдать разницу в программах. Как иногородней, тебе положено общежитие. Он договорился, комната хорошая.
Услышав про общежитие, Соня в исступлении закричала:
– Я не поеду в Москву! Я там не выживу!
– Сонечка, ты чего? Вон сколько людей уезжают и живут прекрасно…
– Это для твоего блага, – добавила мать.
– Нет! – Софья беспомощно переводила взгляд с матери на отца. – Почему вы снова решаете за меня? Я взрослый человек, мне двадцать один год!
– Ишь, как заговорила! Значит, в двадцать один год ты недостаточно взрослая, чтобы работать, но взрослая, чтобы отказываться от образования? Нет, дорогая! Или ты учишься, или съезжаешь от нас!
– Куда?
– Куда хочешь! Я не потерплю тунеядство. Мы тебя кормили, одевали, ты ни в чём не нуждалась и выросла избалованной неженкой! Соня, детство закончилось! Теперь ты должна нам помогать! Но ты по-прежнему зависишь от нас, поэтому мы вправе ставить условия. Или ты едешь учиться, или выметайся!
– Но это одно и то же: я в любом случае съезжаю.
– В первом случае ты остаёшься на полном содержании, получаешь образование и по выходным приезжаешь домой. Во втором – мы тебя знать не знаем.
– И вы так сможете? – со слезами спросила девушка.
– Соня, мы пытались и по-хорошему, и по-плохому, ты не меняешься. Твои документы у Соболева. С сентября ты будешь учиться на третьем курсе.
Соня, как ошпаренная, вскочила со стула.
– Папа, ты сошёл с ума!
– Как ты разговариваешь со мной?! – мужчина ударил кулаком по столу, и посуда задребезжала. – Я три года платил непонятно за что! Тебя отчисляли, я снова платил, как дурак! Когда ты сидела дома, я тебя кормил! Где благодарность? Я устроил тебя на лучший факультет, на третий курс, хотя ты не окончила второй! Соболев нашёл тебе комнату! Ты окажешься в тепличных условиях, другие студенты о таких не мечтают!
– Тише, перестань. – Наталья Алексеева погладила мужа по руке. – Соня успокоится и поймёт, что мы правы. Москва, может, и радикальное решение…
– В самый раз! Она не маленькая девочка, ей пора жить одной! Я хочу, чтобы наша дочь выучилась и вышла в люди, а не провела жизнь в четырёх стенах. Если она не поедет учиться, всё равно пусть выметается!
– Может, хотя бы снимешь мне квартиру? – оскорблённо спросила Софья. – У нас вроде достаточно денег.
– У нас, – подчеркнул отец, – достаточно. А у тебя? Хочешь – снимай квартиру.