Взрыв
Шрифт:
Эдуардо Томпсон тяжело вздохнул и попытался держать руки абсолютно прямо, пока приборы восстанавливали работоспособность.
– Наверняка что-то стряслось, – сообщил он второму пилоту.
– Сейчас я подключусь, – Эдуардо услышал знакомый щелчок соединения, а потом… – Да, я вижу. Действительно странно.
Прошло еще около десяти секунд, и верхний дисплей, так и не настроившись на прежнее изображение, погас окончательно, и на сером экране зажглась надпись красного цвета:
ОТКАЗ НАВИГАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ
ПЕРЕКЛЮЧАЮСЬ НА БОРТОВЫЕ ПРИБОРЫ
– Что
– Навигационная система потеряла ориентацию в пространстве и пытается выполнить задачу, используя то, что под рукой, – объяснил капитан. – Сначала она попробует получить показания резервного магнитного компаса.
На контрольных полях экранов вспыхнуло изображение шарика с иголкой, чем-то напоминающее нактоуз корабельного компаса. Таким виделся компьютеру электрокомпас, предположительно изолированный от возмущений электроники лайнера, его металлических компонентов и мощных магнитных полей ионизирующего конверта, возвращающего стратоплан в околоземные атмосферные слои. Считалось, что компас всегда исправен и является подспорьем к изощренной авионике самолета. Но сейчас шарик хаотично скакал по всему полю, а графическая игла сначала указала на север, затем на юг, потом, не останавливаясь, поползла на запад и на восток. Невероятно!
– Компас тоже не работает, – заметил Томпсон. – Если, конечно, не нарушилось геомагнитное поле Земли, а это маловероятно.
Коснувшись незримой кнопки, летчик дал команду компьютеру не принимать во внимание показания компаса и продолжать внутренние вычисления.
ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ НА ИНЕРЦИАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ
– Что это значит? – спросила Алисон. – Мне раньше не доводилось видеть такую надпись.
– Это означает, – со вздохом ответил ей Томпсон, – что компьютер отбросил рациональное мышление и занимается вычислением пути. Как говорили раньше пилоты, ты можешь вычислить путь до собственной могилы. Это в равной степени относится и к баллистическим стратопланам.
Томпсон знал, что под инерциальными данными имелось в виду то, что для вычисления дальнейшего курса корабля машина будет использовать последнее известное местоположение лайнера, последнюю скорость и курс, а также случайные ускорения, отмеченные бортовыми гироскопами.
– Но что могло случиться? – недоумевала его напарница. – У нас же есть резервная система управления…
– Да, на Земле оборудование тщательно проверялось и испытывалось, чтобы избежать возможных неисправностей в воздухе. У нас нет иного выхода, кроме как доверять оборудованию. Мы вынуждены делать это. – Отвечая на вопрос девушки, Томпсон продолжал держать руки в нейтральном положении, выдерживая четкую глиссаду. Не желая вмешиваться в работу систем, он терпеливо ждал, пока компьютер перебирал цифры на дисплее и пытался восстановить приемлемое изображение местности и аэропорта.
– Наша единственная надежда – на высотомер. Слушай!
Радар по-прежнему продолжал попискивать, но цифры на левых визуальных дисплеях продолжали плавно падать.
Томпсон счел нужным дать объяснения:
– Если компьютер не полностью вышел из строя, то, вероятнее всего, он потерял связь с системой ориентации. Возможно, отказала
– Никогда не слышала о существовании помех на данных частотах, – с сомнением заметила Алисон. – Это серьезное нарушение международных законов, если кто-то намеренно вклинился в работу в этом диапазоне.
– Ты права, так что, скорее всего, отказала антенна. В любом случае давай подождем и посмотрим, сумеет ли компьютер восстановить прежнее изображение.
Однако этого не произошло. Более того, на экранах загорелась надпись:
НЕДОСТАТОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Дисплей полетных сигналов оставался пустым, напоминая перегоревшую фосфорную трубку, и лишь нижнее поле, где были представлены функциональные базы данных приборов управления, повиновалось пилотам.
– Что же делать? – тихо спросила Карлайл.
– Я не…
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Эдуардо Томпсон сделал то, что никогда не пытался делать за всю свою летную жизнь. Он встал, отстегнул экраны и посмотрел в ветровое стекло собственными глазами.
Перед ним расстилалось бледно-голубое небо. Нигде не было даже намека на море или землю. Безусловно, все дело было в высоте полета, ведь при снижении с наклоном в тридцать градусов земля неслась бы ему навстречу.
Карлайл сдвинула экраны на лоб, посмотрела в окно, затем взглянула на командира:
– Вы отдаете себе отчет, что это полное нарушение правил полета?
– Хотел бы я иметь выбор, – Томпсон прикусил губу. – Если мы хотим увидеть что-либо, нам придется опустить нос самолета.
– Тогда мы наберем скорость и чрезмерное ускорение. Да и двигатель работает сейчас всего на восемь процентов, это единственная приемлемая величина для аэродинамического баланса.
– Я включу воздушные тормоза.
– Вы же знаете, что их можно использовать лишь при небольшой скорости, они нарушают воздушный поток и приводят к дестабилизации…
– Я понял, – прервал ее капитан.
Томпсон ослабил руками незримую петлю на шее и потянулся за рычагом, приводившим в движение реверс потока. Но тут же понял свою ошибку.
– Черт побери!
– Что случилось?
– Не вижу приборную доску.
Без экранов нейтральные перчатки не работали, поскольку составляли с ними единую систему. Приборы управления лайнером не имели материального воплощения, существуя лишь в виде сигналов виртуального мира, воссоздаваемого экранами. Повинуясь мановению рук, перчатки передавали сигналы в компьютер, управляющий полетом.
Продолжая эксперимент, Томпсон шел на снижение, невзирая на растущую скорость пикирования. Горизонт, настоящий земной горизонт появился в отдалении. Его взору открылись серо-зеленые участки земли и голубовато-серая река, полускрытая плывущими облаками. Даже если внизу под самолетом был город, а уж тем более аэропорт, то капитан его не видел.
– Так не пойдет.
– Один из нас должен наблюдать, – предложила Карлайл, – пока другой будет управлять полетом. Вы капитан и старший офицер, так что пусть ваш опыт поможет нам. – Она снова опустила экраны на лицо. – Включаю тормоза.