Взрыв
Шрифт:
Усевшись на пол и привалившись спиной к переборке, Питер включил плейер. Хотя в начальных титрах высветились только регистрационный код космолета и его имя, Питер знал почти наверняка, кто послал сообщение – и автором была отнюдь не его мама. Единственное, что он никак не мог взять в толк, так это почему Шерил направила диск с записью, ведь за те же самые деньги можно было бы заказать сеанс двусторонней связи. Временная разница составляла около пяти секунд, и они смогли бы всласть наговориться, как будто по-прежнему находились на одном континенте. В любом случае хоть один раз, но ему удастся побыть наедине с пленкой, присланной
Микроэкран засветился матово-белым, и ничего больше не появлялось. Сперва Питеру пришло в голову, что плейер сломался, но, приглядевшись, он понял, что дело в другом.
Бесцветная больничная комната. Белые высокие подушки и задрапированные шторами окна. Кусок окрашенной в унылый серый цвет стены с кислородным аппаратом, приспособлениями для подачи воды и электричества. Больничная пижама, также белая, в светло-голубую полоску, и, наконец, лицо Шерил, худое, бледное, обмотанное белыми бинтами. Ошеломленный Питер заметил, что бинты спускались вниз, к шее, и обвивали плечо, где уголок пижамы был отогнут и сколот медицинской булавкой.
Единственным цветным пятнышком был ярко-зеленый, едва видневшийся правый глаз девушки да кусочек кожи возле другого глаза, где красовался огромный лиловый шрам. На носу и левой щеке сплошные царапины и ссадины. Напряженно глядя на изображение, Питер смог заметить, что некоторые из них уже начали заживать.
Все увиденное на экране настолько потрясло Питера, что вступительные слова прошли мимо его ушей и ему пришлось промотать пленку назад. Он ожидал увидеть что угодно, только не это.
– Полагаю, что это ты никак не ожидал увидеть, не так ли? – сказала слабым голосом Шерил. – Честно говоря, Питер, мне понадобилось много времени на то, чтобы решиться записать кассету, не говоря уж о том, чтобы ее послать, и я совершенно не хотела разговаривать с тобой лично. По крайней мере в таком виде. Во всяком случае, медсестры подняли ужасный шум, когда папа принес с собой камеру, так что можно представить их реакцию на сеанс связи…
Что до случившегося… вряд ли тебе захочется это знать. Просто я встретила человека, который оказался совсем другим, не таким, как я его себе представляла… и хватит об этом.
Шерил попыталась усмехнуться, но лицо исказила гримаса, и кто-то за камерой протянул ей стакан с водой. Девушка отпила немного и передала его обратно.
– Мама полагает, а папа с ней согласен, что мне надо на время покинуть город. Знаешь, они думают, что твой мир… Мне кажется, им всегда не хватало зятя с техническим образованием… Во всяком случае…
В течение целых пяти секунд изумрудный глаз Шерил смотрел не отрываясь на Питера.
– Они полагают, что найти подходящую работу на Земле трудно и что мне следует попытать счастья среди звезд. Им до сих пор кажется невероятным, как быстро фонд ответил на твой запрос. Кстати, насчет твоей безумной идеи, чтобы я стала техническим иллюстратором, готовила проекты или что-то в этом роде, отец считает, что это может мне подойти. Хотя я знаю…
Свободной рукой девушка сжала полу пижамы.
– Я не хочу отправляться куда глаза глядят, то есть я имею в виду, что хотела бы работать там, где есть знакомые мне люди, чтобы не чувствовать себя одиноко. Я еще не связывалась с фондом, так что у меня нет никакой информации относительно вакансий.
Пальцы Шерил нервно теребили край одеяла.
– Знаешь…
Шерил неожиданно взглянула на свою руку, быстро отпустила и попыталась разгладить измятый кусок материи. Через мгновение девушка снова посмотрела в камеру.
– Все, что я пытаюсь сказать, Питер, если ты по-прежнему хочешь видеть меня, – я могла бы обратиться в фонд и подыскать себе место, если это именно то, чего ты хотел.
Она еще не успела договорить, как Питер, сияющий, с озаренным улыбкой лицом схватился за плейер, повторяя на все лады «да! да!» и кивая в такт головой.
– Все раны исчезнут без следа, – продолжила Шерил, помахав рукой перед камерой. – Нервы не затронуты, доктор так и сказал, что я родилась в рубашке. Так что к моменту, когда ты меня увидишь, я буду совершенно здоровой. Если ты и ВПРЯМЬ хочешь ВИДЕТЬ меня, Питер.
Девушка неотрывно смотрела с экрана ему прямо в глаза. Прошло несколько секунд, она сложила губы сердечком и кивнула Питеру. Пленка закончилась.
Питеру Спиваку не понадобилось прокручивать пленку второй раз, чтобы принять решение. Оставив плейер на полу, он опрометью выскочил из комнаты.
Тик
Тик
Тик
Бумм!
Почтовое отделение, Сэг-Харбор, Большой Нью-Йорк, США,
21 марта 2081 г., 12.43 местного времени
Индикатор под дисководом погас, и возвратное устройство выбросило информационный диск обратно в руки Шерил. На диодной решетке высветилась сумма в размере восьми долларов пятидесяти пяти центов, что было весьма недорого, учитывая то, что девушка передала сорок два мегабайта текста и графических изображений в центр Тарсиса на Марсе. Она выбрала для передачи пакетный метод, который был наиболее дешевым и заключался в том, что ее файл отправлялся вместе с другими электронными документами, предназначенными для станции. По оценке машины, сообщение достигнет Марса в течение ближайших двадцати пяти минут. Компьютер запросил денежный код, который Шерил принялась набирать.
Из госпиталя Шерил вышла три дня назад, и все это время понадобилось ей на то, чтобы в конце концов решиться и отправить на орбиту Питеру эту по меньшей мере странную видеозапись, намеренно не редактированную, поскольку она так и не решила, что можно было с ней сделать. Второе решение – относительно отправки резюме и образцов работ в Фонд межпланетных полетов – много времени не заняло.
Даже если у Питера и нет больше желания ее видеть, или он нашел себе другую подругу, или наложил на себя обет целомудрия, или что угодно еще, Шерил по-прежнему хотела подыскать себе настоящую работу, такую, когда вложенные тобой старания по-настоящему окупаются и которая приносит уважение и почет за реальные успехи. Ни о чем подобном ни в Нью-Йорке, ни в США, ни где-либо на Земле думать не приходилось. По крайней мере на сегодняшний день, и это значительно ограничивало возможность выбора.