Взрыв
Шрифт:
– Нет, смотри!
Алисон отбросила «очки» и наклонилась вперед. Маленький рост не позволял ей как следует заглянуть в окно. Только подтянувшись, она смогла-таки рассмотреть расстилавшуюся внизу местность. В ушах эхом отдавалось гудение радара. Консоли лайнера ощутимо дрожали.
– Видишь что-нибудь знакомое? – спросил с заметной ноткой волнения в голосе Томпсон.
– Да… Думаю, да. Слева Большое яблоко [3] , вон тот выступ справа
3
Бытующее название Буэнос-Айреса.
– Твои глаза моложе моих. – Не очень хорошее зрение также никогда не сказывалось на карьере пилотов. Капитан принял решение: – Ты будешь наблюдать, а я вести самолет.
Эдуардо снова надел экраны. Позади него заскрипело кресло: это Алисон встала на колени, чтобы расширить обзор.
– Сейчас лучше сбросить скорость, – сказала она.
Томпсон резко убавил обороты и мягко потянул рукоять тормоза. В ответ самолет затрясло, и крылья стали мелко вибрировать. Человек вместе с машиной быстро исправили ситуацию.
– Примерно десять градусов влево, – скомандовала Алисон.
Через минуту Томпсон принял новое решение:
– Я собираюсь объявить аварийную посадку.
– Давайте, – согласилась Карлайл.
Мизинцем пилот нажал невидимую кнопку и заговорил в микрофон:
– Эзеиза-вышка, это «Аргентинас» один девять, как слышите, прием.
Уши пилота моментально наполнились шумом и треском статики. Прорвавшийся голос диспетчера сообщил о плохой слышимости и попросил повторить.
Томпсон снова нажал микрофон:
– «Аргентинас» один девять. Неисправность в воздухе. Отказ навигационной системы. Пытаемся лететь вслепую. Повторяю, летим почти вслепую. Прошу подготовить экстренную…
– Один девять, ждите, – неожиданно четко ответила вышка.
– Еще пять градусов влево, пожалуйста, – сказала за спиной Карлайл. – Можно поднять нос вверх еще на два градуса.
Томпсон внес поправки.
В наушниках раздался голос диспетчера:
– Один девять, вы – десятый самолет в воздухе, терпящий бедствие. У всех отказала система ориентации. Сообщите запас топлива, прием.
Капитан посмотрел на экран перед глазами:
– Около пяти тысяч двухсот килограммов. Еще сорок минут полетного времени.
– Спасибо, понял.
– Капитан, – вступила в разговор Алисон, – если мы будем выполнять заход на посадку сейчас, лучше отпустить тормоза и уйти вправо. Мы можем держать высоту три пятьсот.
Томпсон связался с диспетчером и получил разрешение. Самолет стал уходить вправо.
– Капитан, а у нас получится? – спросила Карлайл тихо.
– Будем надеяться, – донесся ответ.
Через
– Эзеиза, компас не работает и на инерционные показания я не могу положиться, прием.
– А… ладно. Нос визуально под двадцать градусов, скорость снижения сорок метров в секунду.
Карлайл тронула Эдуардо за плечо:
– Он приводит нас на ВПП, капитан. Я ее вижу: полоса вся в огнях.
– В огнях? – Томпсон поднял голову.
– Да, они выглядят как обычные трассеры, только голубого цвета.
– Это, наверное, для частных самолетов.
– Наверное, – согласилась она.
– «Аргентинас» один девять, держите верный курс. Увеличьте скорость посадки до пятидесяти метров.
Томпсон увеличил скорость, но снова справился у Карлайл:
– Как все это выглядит?
– В точности как на экране.. Только шире.
– Шире? Мне надо…
– Нет, нет. На экране же не совсем так, как в жизни.
– Ты права, – вздохнул капитан.
Еще через несколько минут с вышки последовали новые указания:
– «Аргентинас» один девять, на полосе ветер, направление запад – северо-запад, скорость четырнадцать узлов. Вы в трех километрах от полосы, высота семьсот. Закрылки ниже.
– Похоже, он прав, – подтвердила Карлайл.
Томпсон увеличил мощность двигателя до десяти процентов и опустил закрылки на все сорок градусов, что соответствовало посадке при условиях легкого ветра. Даже с увеличением мощности они сделали свое дело, и самолет точно завис в воздухе, ровнехонько выходя на глиссаду.
– Шасси вниз, командир, – скомандовала девушка.
Капитан двинул вниз рукоять. Загорелись три красные кнопки выхода шасси. Досчитав до десяти, он услышал грохот и с удовлетворением заметил, что цвет кнопок изменился на зеленый. С выпущенными шасси самолет еще больше потерял скорость, что, собственно, и ожидалось. – Вижу белые указатели на полосе, – сообщила Карлайл.
– Зона касания, – объяснил Томпсон. – Я их видел раньше на земле. Мы их называли параллельно плывущими нитями.
– На них черные отметины.
– А это резина от шин.
– Ой! Я никогда не думала, как шасси стираются от посадок.
– «Аргентинас» один девять, держите угол снижения. Пять секунд до касания, четыре… три…
– Чуть-чуть влево, капитан.
– Два… один…
Самолет вздрогнул от удара и через мгновение уже катился по бетонной полосе. Томпсон включил реверс и откинулся назад. Он знал, что полоса прямая, как стрела, а на такой скорости встречный ветер не помеха.
– Один девять, следуйте по рулевой дорожке двенадцать. Добро пожаловать домой!