Я вернусь

Тягунов Сергей

— А где Огненный Шар? — спросил гигант, вздохнув полной грудью. — Или еще слишком рано?

— Я точно не уверен, но, кажется, сон о смерти Безымянного Короля оказался вещим. Огненный Шар больше не поднимается из-за горизонта.

— Жаль.

Мы вернулись к расщелине.

* * *

Я снял плащ, капли пота едва не шипели, испаряясь, на распаренной коже. С блаженством пошевелил плечами, позволяя ветру остудить меня. Сутулая Хуфра прошла мимо меня и улыбнулась, подавая флягу с водой гиганту Коммититуру.

Тот принялся с жадностью пить, кадык заходил верх-вниз. Остальные сидели вокруг ярко пылавшего жар-камня и ели жареное мясо.

Я плюхнулся на ближайший валун. После ледяной пустыни воздух в расщелине казался спертым и душным. Приходилось заставлять себя дышать.

— Ты выглядишь усталым, — заметил Териф, подавая глиняную тарелку с мясной похлебкой.

Я с благодарностью взял еду, положил на колени. После спуска наша маленькая группа изменилась: парни шутили и смеялись, старик Кор что-то с жаром втолковывал сутулой Хуфре. Лишь великан казался грустным: уголки губ были опущены, массивный кулак подпирал щеку.

— Я три анимама не спал, — сказал я. — Вернемся Домой — и высплюсь обязательно.

Едва нахмурясь, Териф склонился ближе ко мне и прошептал:

— Я согласен.

— На что? — так же тихо спросил я. Мысли с трудом ворочались в голове. Усталость навалилась резко, внезапно.

— Я попробую убедить остальных выбраться на поверхность. Мне стыдно за свой поступок. Прости.

Я махнул рукой.

— Ничего страшного. С каждым бывает.

«Значит, у меня все-таки получилось! Териф придумает механизм, с помощью которого мы найдем Венерандум… И люди за ним последуют. Отлично».

Трепещущий белый свет жар-камня удерживал натиск тьмы, но, казалось, все сильнее сдавался под черной тяжестью. Я потер глаза, прогоняя наваждение, и принялся за еду. За светлым кругом ничего не было видно, кроме длинной вертикальной линии пламени, что растягивалась по стене расщелины.

— С тобой всё хорошо? — спросил озабоченно Териф.

Кивнув, я поднял голову. В вышине, почти у самой ледяной корки, разрастался слабый желтый огонек. Сначала подумал, что у меня галлюцинация, но время шло, а свет лишь сильнее разгорался.

— Териф, ты видишь? — спросил я и пальцем показал на странное сияние.

— Ага.

Мерцание становилось все более ослепляющим. Теперь я смог разглядеть две почти отвесные стены расщелины. Наши тени укоротились. Затем всё потонуло в желтом блеске.

Я прикрыл глаза рукой, но помогло слабо.

— Что это? — закричал Коммититур. Успел увидеть, как округлись от страха его глаза.

Наконец раздался страшный грохот, от которого у меня заложило уши. Земля затряслась с такой силой, что из рук выпала тарелка. Посыпались камешки. Я закричал, вскочил. Сияние поглотило расщелину.

Над головой чудовищно затрещало. А затем что-то тяжелое рухнуло на меня.

Глава четырнадцатая. Шифра

Плечо пронзила острая, режущая боль, но Шифра даже не посмотрела на

рану, продолжая идти. После всего случившегося тянуло в сон, глаза слипались. Чтобы взбодриться, она остановилась и открыла флягу с ледяной водой. Затем глотнула; зубы свело от холода. Поморщившись, она продолжила путь. В тесном проходе царил полумрак, но Шифра не нуждалась в свете — здешние пути она могла пройти с закрытыми глазами.

Ноги сами вели в нужном направлении. И хотя каждый шаг давался с огромным трудом — стопы совсем онемели, — она шла. В голове, как черные черви, поедающие гниль, копошились воспоминания. Звуки, запахи, цвета выползали из тесной черепушки и заявляли о своих правах. Тяжелое хриплое дыхание старика. Подрагивающие веки. Черный хитон. Красная вязкая кровь. Большая книга, пахнущая кожей. Желтое сияние у входа в пещеру.

Боль. Много боли.

Её рука инстинктивно коснулась заплечного мешка, нащупала нужный предмет. Немного, но полегчало. Шифре вдруг захотелось достать жар-камень и пройти остаток пути со светом.

«Я не могу. Тьма вокруг меня сгустится, и тогда увижу его ».

Она не могла думать о старике в прошедшем времени. Не могла видеть в нем врага. Ожившего мертвеца, идущего по её пути, чтобы отомстить. Сколько ни убеждала, что это разыгравшееся воображение мешает мыслить здраво, но ничего не получалось.

«Он не возникнет передо мной. О нет. Сенецион может только догнать меня ».

Шифра не обернулась. Еще чего. Ей было жаль, что всё закончилось так плохо. А ведь сколько надежд питала, когда натолкнулась в пещере на старика. Думала показать группе. Хотела изучить новый алфавит. Не сбылось.

«Треклятая дура! Позор мне! Боги правильно сделали, что покарали бесплодием. Я не заслуживаю жить».

Пустые слова. В глубине души Шифра понимала: ничего нельзя было изменить. Старик при любых раскладах погиб бы. Торчащую из ноги кость не так-то просто залечить. Даже бессмертные не обременяли себя подобными страданиями. Куда проще вогнать себе в сердце нож и воскреснуть здоровым. Вот только Сенецион был смертным.

Узкие коридоры скрадывали звуки шагов. Тишину нарушали лишь её негромкое дыхание да стук падающих капель крови, сочащихся из многочисленных ран на плечах. В этой части подземных переходов следовало бы вести себя осторожнее: здесь было полным-полно неприятных сюрпризов. Острые камни, торчащие из стены. Под ногами норы. Провалиться не провалишься, но стопу сломаешь.

«Мне надо умереть. Это будет моим справедливым наказанием».

Шаг, еще шаг.

Шифра вспомнила, как дотащила на спине старика до выхода из пещеры. Всего несколько эмиолиусов отделяло их от свободы.