Юрьев день

Хабаров Станислав

– Вар-са-нофь-ев!

– Кого? – закричали с балкона на третьем.

– Варсанофьева к телефону. Я больше не могу кричать, – расстроено говорила дежурная.

– Леночка, – гремел сверху появившийся Варсанофьев. – Давай к нам и кричать будет не надо. Будем говорить шёпотом.

– Давайте скорей. И где это Дашка заблудилась? – спрашивала дежурная. А обрадованные командированные, которым нечего было делать, кричали хором:

– Да-ша, где ты блу-дишь?

В это время с другой стороны дома заиграл магнитофон, и дежурная сказала с сожалением:

– Где

это играет? Ах, где это играет? Мальчики, позовите, если позвонят, – и она пошла вокруг дома, посмотреть, где это играют.

– Бедная, – почему-то пожалел её Маэстро. – Скучно ей здесь, Он посмотрел на тонкую удаляющуюся фигурку, на частые пуговички «по позвоночнику», изгибающиеся при ходьбе, и ему стало горько и грустно, как будто что-то прекрасное проходило мимо. Он совсем не ожидал теплого вечера и этой грусти и тоски по непонятному и несбыточному. Когда он прежде думал о ТП, то представлял цех, похожий на сборочный в Краснограде, пустыню и жару.

Глава 4

– Не слушай, их Юра, – сказал Аркадий Взоров. – Они тебе завидуют. Тебе все завидуют. На твоем пути будет множество соблазнов, но ты терпи.

– Терпеть нельзя, а то комплексы начнутся, – сказал Чембарисов и замолчал, потому что Вадим Палыч строго взглянул на него.

– Не требуй журнала, Юра, – не унимался Аркадий Взоров. – Терпи. Что жизнь? Набор неудовлетворённых желаний.

«О чём они разговаривают? – подумал Маэстро, поглядывая в сторону справочного столика. – О чём ещё можно спрашивать её, не связанном с рейсами, багажом и автобусами? О чём это Славка? Анекдоты рассказывает? Он всегда знакомится с анекдотов или гадания по руке. Я не жулик, я – хиромант, – это из него, как из автомата, – как Сулла, Цезарь или Ибн-Сина-Абу-Али. Это линия любви. Бугор Венеры говорит о темпераменте. Темперамент у вас ничего, в порядке. Далее число детей, любимых или любовников. И так далее… Интересно, о чём они разговаривают?»

– Девушка, – повторил Славка, не отходя от справочного столика.

– Не могу, – вежливо и безразлично отвечала она. – Это запрещено инструкцией.

– У вас на все случаи жизни есть инструкция? На случай пожара есть?

– Есть, – отвечала девушка, не поднимая головы.

– А на случай атомного нападения?

– Отойдите, я вас очень прошу.

– Отойдите, – зашумела очередь, – слов не понимаете?

– А книга жалоб у вас есть?

– Зачем вам она?

– Благодарность записать, здорово объясняете.

Губы у девушки в форме ГВФ были темные, а глаза выпуклые, блестящие, и голос дрожал:

– Я вас очень прошу.

– Девушка, милая, мне очень нужно.

– Звоните из автомата.

– Это не автомат, а монетоглотатель какой-то. А у меня ни времени, ни монет.

– Какой у вас рейс?

– Не знаю.

– Как вам не стыдно? Я сейчас дежурного позову.

… И жара и пустыня – всё это было, но не так, как он до этого себе представлял, и от этого казалось нереальным. А реальными теперь оставались только Славка с мордастым попутчиком, расхаживающие

по шоссе.

– Походатайствуй, – просил Славка, а мордастый словно у себя дома расхаживал, в домашних тапочках. Походатайствуй о двухместном номере. на меня и моего помощника. Сегодня много освободится.

«Наверное запуск был?», – подумал Маэстро, поглядывая на мордастого.

– Освободится, – кивал мордастый. – Только нужно ещё на ваше поведение посмотреть.

– А кто это? – спросил Маэстро вернувшегося Славку.

– Лосев, ведущий по «гибриду». Разве не знаешь? – Славка внимательно посмотрел на Маэстро.

– Нет, – замотал головой Маэстро. – А что, сегодня запуск был?

– А как ты думаешь? Столько народа. Обычно работают и тишина.

– Не выпивают?

– Выпивают в меру. Сухой закон. Ну, пойдем по чайку ударим, Они вошли в гостиницу. Столик дежурной пустовал. Возле него на диване читали газеты. По углам вестибюля стояли зеркала. Холл с телевизором и низкими креслами отделяла стеклянная стенка с треснувшим стеклом.

– Кто-то с ходу хотел пройти? – кивнул на стекло Маэстро.

– Похоже на это, – буркнул Славка.

Они прошли лестницей и пластиковым коридором. Кто-то здоровался со Славкой и Маэстро руку пожал, и еще кому-то Славка ответил мимоходом, что сейчас придёт.

– Вот сначала помощника устрою.

– А ты куда? – удивился Маэстро.

– Попью чайку и в МИК.

– Так ночь же, около двенадцати.

– Ты теперь про это временное деление забудь.

– Тогда и я с тобою, хотя бы провожу. Ты пей, а я подожду внизу.

Мужчины всё ещё стояли группами вдоль корпуса и на шоссе. Они были в джинсах, легких светлых брюках, в рубашках, закатанных до локтей. Они говорили о своём: о заправке, о ресурсах, но Маэстро казалось, что в душе они завидуют редким счастливцам, под ручку расхаживающим по шоссе.

Тоненькая дежурная выходила, вызывала к телефону, и никто с ней не заговаривал и не приставал. Маэстро чувствовал себя возбужденно и приподнято, как бывало с ним, когда он попадал в новое место. Ему хотелось заговорить с дежурной, но он не знал, с чего начать. И то, что казалось сложным ему, для вышедшего Славки не составило никакого труда.

– Ленуша, – сказал Славка, – айда с нами.

– Это ещё куда? – недовольно спросила дежурная, похожая на Брижит Бардо.

– Куда ходят порядочные люди? В МИК… И обратно тебе провожающего организуем. Вот этого молодца, – указал он на Маэстро.

– Нет, мальчики. У меня телефон.

Они обогнули здание и встретили высокую брюнетку, которую Славка тоже остановил:

– Даша, тут молодой человек соскучился, – он опять кивнул на Маэстро. Только приехал и не развлечёт никто.

– Ты бы ему соску купил, чтобы все видели, что он только появился, ответила, проходя, брюнетка.

– Этой палец в рот не клади.

Они отошли от гостиницы и провалились в густую темноту южной ночи. Небо опускалось на них перевёрнутой чашей с выпуклыми крупицами звезд.