Засада в сумерках
Шрифт:
Из лагеря прибыл дежурный. Часовой в двух словах объяснил ему, в чем дело.
Тем временем, предвидя бесконечные переговоры, Коплан и Клодин вышли из машины. Солнце заходило, окрашивая небо в красноватый цвет. На этом плато, расположенном на высоте в тысячу метров, воздух был кристально чист.
Пять минут спустя дежурный вернулся с инструкциями, и часовой знаками объяснил приезжим, что они могут вернуться в машину; затем он сказал шоферу, что автомобиль может проехать в лагерь. Дежурный сел рядом с водителем.
По
Он поприветствовал гостей, коснувшись рукой лба, а потом сердца. Потом он протянул Коплану руку и представился по-английски:
— Капитан Саббах... Добро пожаловать.
Это был мужчина лет пятидесяти, худой как палка, с лицом, выдубленным ветрами пустыни, безбородый, с тонким властным ртом. У него был потухший взгляд человека, который, устав служить в дальнем гарнизоне, что равнозначно ссылке, смирился с тем, что закончит службу в том же звании. Хотя коран и запрещает употребление алкоголя, Саббах унаследовал от английских инструкторов серьезную склонность к виски. Это было заметно по большим мешкам у него под глазами.
— Добрый вечер, капитан, — ответил Коплан. — Представляю вам мою жену...
Клодин томно протянула руку, которую офицер почтительно взял.
— Я очарован, мадам, — заявил он с внезапно пересохшим горлом.
Затем, оробев, он решил проводить гостей в свой кабинет.
— Туристы крайне редко бывают у меня, — сказал он извиняющимся тоном, предлагая им жалкие стулья. — Итак, чем могу быть полезен?
— Приехав сюда, мы имели две цели, — произнес Коплан. — Первая — передать привет вам от майора Баки Нагиба, с которым мы познакомились в Дамаске.
— Да? — переспросил приятно удивленный офицер. — Я не видел его уже семь лет.
По его лицу пробежала меланхолическая тень, и он продолжил:
— Как у него дела?
— Хорошо, — ответил Коплан. — Переоснащение армии идет ускоренными темпами. Благодаря этому продвижение по службе тоже ускорилось, что всегда приятно для солдата.
Саббах помрачнел.
— Да, — вздохнул он, незаметно бросая взгляд на ноги Клодин. — Сирийским офицерам везет, а мне...
Он облокотился на стол, наклонился вперед и добавил более тихим голосом:
— ... я пять лет служил под началом Глубб паши. В глазах молодых фанатичных офицеров это большой недостаток. Как вы знаете, в королевстве сотрясаются основы.
Он равнодушно махнул рукой, как бы отгоняя грустные мысли, а потом бросил:
— А какова ваша вторая цель?
Коплан секунду смотрел на Клодин нежным взглядом.
— Вторая — просьба, которая может показаться вам странной, — ответил он. — Представьте себе, моя жена хотела бы получить небольшой эскорт, чтобы осмотреть руины Умм-эль-Джемаля... Она боится отправляться со мной в этот пустынный район, поскольку население настроено против
Губы капитана раздвинула улыбка, и на загорелом лице сверкнули белые зубы.
— Хотя ее опасения безосновательны, я вполне могу исполнить это желание, — произнес он, разглядывая молодую женщину уже с большей смелостью.
— Она не понимает по-английски, — предупредил Коплан.
— О... мне... очень... жаль... — сказал Саббах на французском.
Клодин как будто проснулась. Ее глаза встретились с черными глазами капитана, и она оживилась.
— Так вы говорите по-французски? — восхищенно воскликнула она.
— Очень-очень мало, — пробормотал офицер с сильным английским акцентом.
Он прикусил губу и снова обратился к Коплану:
— Когда вы хотите совершить эту экскурсию?
— Завтра или послезавтра. Но, скорее всего, вы ведь не сможете оторвать несколько человек от обычных обязанностей? Я бы не хотел злоупотреблять вашей любезностью.
Саббах поднял обе руки ладонями вверх.
— В этом нет ничего страшного, — уверил он. — К тому же руины Умм-эль-Джемаля находятся на обычном пути моих патрулей. Можно просто сдвинуть время одного из них. Скажите мне, в какое время вы хотите туда отправиться.
— Что вы посоветуете?
— В это время года — рано утром или после шести часов вечера.
Коплан повернулся к Клодин, перевел ей последние фразы капитана и спросил:
— Когда тебе больше нравится? Утром или вечером?
Она чуть не сказала, что ей на это наплевать, но, насторожившись под внимательным взглядом иорданца, решила:
— Вечером. Например, завтра. Офицер кивнул, показывая, что понял.
— Я буду ждать вас здесь в половине шестого... Или нет: я пришлю за вами в гостиницу джип.
— Ваша доброта меня смущает, — заявил Коплан. — Вы окажете нам удовольствие, поужинав с нами сегодня вечером?
Седеющие брови капитана сдвинулись. Он посмотрел на свои наручные часы, потом расписание дежурств, висевшее на стене.
— Думаю, это возможно. Но я прошу вас извинить меня за короткую отлучку. Мне нужно отдать приказы моим офицерам.
— Прошу вас, — ответил Коплан.
Капитан встал, вышел из кабинета и закрыл дверь. Быстрым гибким движением Коплан вскочил со стула, чтобы рассмотреть различные таблицы с расписаниями, графиками и порядком передвижения подразделений.
— Что ты делаешь? — прошептала встревоженная Клодин.
Повелительным жестом он заставил ее замолчать.
Глава VI
Коплан сразу убедился в бесполезности своей попытки: для непосвященного, тем более иностранца, эти таблицы были абсолютно непонятны.
Маршрута подразделений охраны нигде не было.
Военная карта северной части Иордании содержала мельчайшие географические детали, но на ней не было и следа путей передвижения патрулей.