Засада в сумерках
Шрифт:
— Я много раз видела его у Халати.
— Еще бы ей меня не знать! — вмешался скандинав со смешком, полным скрытого смысла. — Мы не скучали на праздниках, которые устраивает Халати. Увидите сегодня вечером.
Он сунул руку в карман пиджака, вытащил плоский пистолет калибра семь шестьдесят пять и бросил его на кровать рядом с Копланом.
— Держите, — сказал он. — Возьмите эту пушку. Может быть, она вам скоро понадобится.
Коплан взял оружие, вынул обойму, положил ее на ладонь, потом вставил
— Один патрон в стволе, — предупредил Якобсен. Взяв сигарету, положенную на пепельницу, Коплан спросил:
— Кстати, о том типе... Как будем действовать? Якобсен соединил руки, наклонился вперед:
— Это будет нетрудно. Классический трюк. Я сыграю роль приманки, а вы нападете сзади. Детали я объясню на месте, так будет понятнее.
Коплан кивнул:
— Едем сейчас? Скандинав посмотрел на часы.
— Рановато. Еще слишком светло. Сначала мы могли бы поужинать... Опасности, что тип смотается, нет. Если он все-таки уйдет, один наш коллега проследит, где он живет.
— Как хотите, — согласился Коплан.
— А что буду делать я? — спросила Клодин, внезапно испугавшись при мысли, что останется одна.
— Ты, — ответил Якобсен, — можешь прийти к Халати к десяти часам. Сегодня вечером будет маленький праздник. Коплан и я придем, как только закончим работу.
Франсис проигнорировал ответ скандинава. Он поправил:
— Я заеду за тобой сюда. Мы поедем к Халати вместе. По лицу Якобсена пробежала тень недовольства, но он ничего не сказал.
По взаимному согласию они решили устроить холодный ужин.
Во время скромной трапезы Коплан свел разговор на Хартум. Они обменялись мнениями о различных людях, которых знали в Судане.
— В общем, — сказал Франсис, отпив глоток вина, — у вас была задняя мысль, когда вы послали меня к Махмудие.
Якобсен тщательно прожевал кусочек хлеба, потом заявил без обиняков:
— Да. Вы казались мне человеком именно такого склада, какой был нам нужен. Поэтому я был разочарован, когда узнал, что вы не смогли договориться с йеменцем. Это отчасти благодаря мне он выручил вас потом.
Коплан взял кончиками пальцев газету, купленную им, на глазах у скандинава подчеркнул ногтем строчки заголовка, потом бросил газету и поинтересовался:
— Халати... Его прикрывает сирийское правительство или он действует в качестве вольного стрелка?
Якобсен покачал головой, не переставая жевать.
— Ни то, ни другое, — шепнул он, заметно смущенный присутствием Клодин. — Когда вы лучше познакомитесь с организацией, вы поймете.
Коплан не стал настаивать.
Около восьми часов мужчины вышли из отеля. Скандинав фамильярно взял Коплана под руку и шепнул ему на ухо:
— Не нужно откровенно разговаривать при этой девке. Между нами говоря, могу вам сказать, что, если умеешь помалкивать, работать
— Тем лучше, — сказал Коплан. — Мне чертовски нужны деньги. Когда мне заплатят?
— Сегодня вечером. Перед маленькой праздничной вечеринкой по случаю дела с нефтепроводом.
Они подошли к синему «крайслеру», и Якобсен открыл дверцу для Коплана. Затем он обошел машину, сел за руль, включил мотор и поехал.
— Я остановлюсь довольно далеко от дома Халати, — сказал он. — Я знаю пустынный уголок, туда и заманю этого типа. Вы будете ждать там. Незачем идти за ним по пятам, как только он пойдет за мной: он может заметить.
Коплан счел излишним объяснять своему спутнику, что достаточно натренирован в деле ведения слежки так, чтобы объект ни на секунду не заметил этого.
Скандинав добавил:
— Вам придется подождать минут сорок, пока я схожу к Халати.
— Вы уверены, что этот тип пойдет за вами?
— Почти. Ну а если он останется торчать около дома, я все равно приду к вам, и тогда мы вдвоем нападем на него.
Через десять минут Якобсен остановил машину на темной и пустынной улице. Прежде чем выйти, он дал последний совет:
— Не убивайте парня: он должен быть в состоянии говорить. Вступайте в дело, когда я обернусь.
— Ладно, — лаконично ответил Франсис. Якобсен скрылся за поворотом улицы.
Часы на приборной доске показывали восемь. Коплан решил, что может пробыть в машине еще полчаса, прежде чем отправиться на поиски укромного места. Задумавшись, он тихо включил радио.
Выход на сцену скандинава открыл ему новые перспективы.
А кстати, скандинав ли он? В Хартуме все в это верили, и сам он охотно подтверждал это. Может быть, слишком охотно. Банда Халати, должно быть, имела многочисленные ответвления, и в ней состояло много людей. Что же касается задания на этот вечер, оно представлялось ему очень неприятным.
Около девяти часов Коплан выключил радио и огни в машине. Он проверил, свободно ли открываются все дверцы, потом вышел на тротуар.
Ему хватило нескольких минут, чтобы найти укромное местечко, откуда была видна улица.
Минут через пятнадцать послышались тяжелые шаги Якобсена.
Коплан отступил и стал ждать.
Появился скандинав. Он шел, сунув руки в карманы и опустив голову, как будто пытался решить трудную задачу. Прошел мимо «крайслера» ровным шагом и даже не взглянул на машину.
Он прошел метров пятьдесят, когда вдруг показался еще один силуэт, двигающийся вдоль фасадов. Он шел бесшумным шагом, осторожно, но не крадучись.
Неизвестный перешел на другую сторону метрах в семи от Коплана и приблизился к «крайслеру».