Засада в сумерках
Шрифт:
— Конечно, в такое предприятие не следует бросаться очертя голову, — одобрил Гарибьян. — Нужна тщательная подготовка. Я бы даже сказал, что она необходима.
Он сунул левую руку во внутренний карман своего пиджака, достал пачку банкнот и взглядом прикинул сумму.
— Это вам на покрытие первых расходов, — сказал он. — Не знаю, сколько здесь точно, но думаю, не меньше двухсот динаров. Приходите ко мне через несколько дней, после того как съездите в Хадиту.
Франсис взял деньги.
— Как можно добраться до этого захолустья? — спросил он.
— Возьмите напрокат
— Понятно, — сказал Коплан. — Вы получите от меня известия в самом ближайшем будущем.
Франсис уже собирался уйти, но Гарибьян окликнул его:
— Одну секундочку, пожалуйста. Халати мне сообщил, что с вами приехала одна из его пансионерок. Я знаю, что у него хороший вкус. Мне было бы очень приятно, если бы вы привели эту девушку на нашу следующую встречу.
Несмотря на любезный тон хозяина заведения, его пожелание было не просьбой, а приказом. Под женоподобной внешностью этого субъекта открывалась непреклонная и волевая натура, доходящая до жестокости.
— Я об этом подумаю, — пообещал Коплан.
Он взялся за ручку двери, но та не открывалась. Он обернулся к Гарибьяну и вопросительно посмотрел на него. Армянин бледно улыбнулся, протянул левую руку к полке, закрытой занавеской, сунул пальцы под ткань. Замок щелкнул.
Коплан повернул ручку, открыл дверь и, кивнув на прощанье, покинул своего нового шефа.
Стальная дверь в коридоре открылась автоматически. Он к ней практически не притронулся. Спустившись по винтовой лестнице, он снова оказался в прихожей.
Напомаженный сторожевой пес продолжал нести вахту. Он заговорщицки подмигнул Коплану, когда тот перешагивал порог входной двери.
Коплан вернулся в «Регент-палас» пешком. Он был рад немного подышать свежим воздухом.
На следующий день он вместе с Клодин поехал в Хадиту на взятом напрокат старом «роллс-ройсе». Мотор почтенной машины работал безупречно, и первые пятьдесят километров они проехали за час, поскольку загруженность дороги не позволяла развивать большие скорости.
Переправившись через Евфрат, путешественники поехали вдоль реки по равнинам Месопотамии. Вскоре они достигли маленького городка Хит и остановились там пообедать.
Не найдя ничего, что напоминало бы ресторан, они были вынуждены купить слишком сладкие пирожные, вкус которых смыли несколькими стаканами чая.
Потом поехали дальше.
До Хадиты было уже недалеко, когда им попался постоялый двор. По настойчивой просьбе Клодин Франсис остановился на несколько минут, чтобы они смогли полюбоваться экзотическим зрелищем: расхаживая между стоявшими и лежавшими верблюдами, бедуины в длинных платьях разных цветов носили полные бурдюки. Женщины, закутанные в покрывала, дети в лохмотьях своими криками добавляли картине живописности.
— Должно быть, то же самое происходило и двадцать веков назад, — задумчиво произнес Коплан. — В их жизни нефть ничего не изменила.
— Им на это наплевать, — уверила Клодин с великолепным апломбом.
— Этим — да, — согласился Франсис. — Но некоторые не воспринимают вещи с такой
Они проехали еще километров тридцать по пустыне. Вдруг Коплан коснулся Клодин локтем и объявил:
— Смотри, вон насосная станция.
— Мы остановимся там?
— Да, — сказал он, глядя на белое здание, возле которого переплетались трубы.
Огромная труба, шедшая с другого берега Евфрата, исчезала под землей и шла к шлюзам и насосам, находившимся внутри строения. На западной стороне трубы выходили на поверхность и расходились двуми удаляющимися друг от друга линиями в пустыню.
Возле насосной станции стояло еще одно строение, несомненно предназначенное для жилья персонала. Построенное в строгом стиле с большими, широкими окнами, оно не выглядело промышленным зданием.
Этот важный стратегический пункт, через который проходил непрерывный поток нефти, не был защищен ничем, кроме непрочного забора из колючей проволоки и примитивного форта, воздвигнутого в сотне метров дальше, на возвышении. Вокруг была пустынная месопотамская степь, выжженная солнцем, только на западе голубели холмы Джезириха.
Машина быстро подъехала к перекрестку шоссе с дорогой. На углу этих двух тысячелетних путей возвышался, словно символ, технический комплекс, воздвигнутый сверхмеханизированной цивилизацией.
Было пять часов пополудни, страшная жара начинала спадать.
Припарковав машину в тени насосной станции, Коплан вышел из нее сам и помог Клодин. Охваченные странным чувством, они пошли вдоль проволочных заграждений.
Они не видели ни души. Можно было подумать, что оборудование, шум которого они слышали, работало автоматически, без участия человека.
Однако, когда они подошли к воротам, внезапно появился охранник. Он на английском поинтересовался причиной их визита.
— Ничего особенного, — ответил Коплан. — Я просто хотел встретиться с инженером, чтобы попросить у него некоторые объяснения.
Почти все европейцы, проезжавшие по дороге, просили о том же. Человек устало пригласил гостей пройти в небольшой прохладный холл с полом, вымощенным плиткой, где стоял сильный запах нефти.
Охранник пересек холл, привел в действие невидимый механизм, потом открыл дверь, и тут же рокот машин стал громче, но затих, когда дверь закрылась.
Таблички со стен кричали красными буквами: «Не курить — смертельно опасно».
Через секунду охранник вернулся в сопровождении крепкого мужчины с блестящим от пота лицом, одетого в белый халат, заляпанный масляными пятнами. Светло-каштановые волосы и кожа кирпичного цвета, как и сдержанное поведение, выдавали подданного Ее Величества королевы Великобритании.
— Джон Пенфолд, — представился инженер, извиняясь жестом за грязные руки. — Чем могу быть вам полезен?
— Простите, что отрываем вас от работы, — сказал Коп-лан, — но возможности получить эти сведения на этом шоссе довольно незначительны. Моя жена и я едем в Абу Кемаль, чтобы посмотреть на архелогические раскопки Мари. Есть ли поблизости место, где мы могли бы переночевать? Если судить по карте и путеводителю, это весьма проблематично.