Засада в сумерках

Кенни Поль

Коплан начинал понимать, почему Гарибьян предлагал десять тысяч фунтов стерлингов тому, кто преодолеет все эти трудности. Кажется, армянин был осведомлен куда лучше, чем показывал.

— Скажу честно: вы меня успокоили, — заявил Франсис, осушая свой стакан скотча. — После дела с Суэцким каналом уничтожение этого нефтепровода стало бы самой мерзкой штукой.

— Спите спокойно, — шепнул британский инженер. — Неприятности могут случиться дальше, трубу могут вывести из строя в другом месте, но только не здесь.

— Кстати, — спросил Коплан, —

мне было бы очень интересно осмотреть вашу станцию. Полагаю, это не запрещено?

— Ничуть. Нужно только выполнить две маленькие формальности: дать себя обыскать, чтобы мы были уверены, что у вас нет оружия, и отдать паспорт, чтобы мы знали вашу личность. И все.

— В таком случае, я хватаюсь за эту возможность обеими руками, — сказал Франсис после очень короткого колебания. — Когда мы, моя жена и я, сможем осмотреть сооружение?

— Когда хотите. Завтра утром или немедленно. Но не надевайте элегантные вещи.

Коплан сделал вид, что советуется с Клодин.

— Давайте завтра утром.

Глава XII

Через день вечером Коплан пришел в «Тамерлан» один.

Телохранитель Гарибьяна, стоявший в прихожей, сразу узнал его и вместо того, чтобы направить в зал, снова провел его по маленькой потайной лестнице, ведшей в кабинет хозяина заведения.

Перед железной дверью Коплан заметил, что его проводник нажал на кнопку звонка не так, как в прошлый раз: сигнал изменился. Он, несомненно, менялся каждый день.

Впущенный в кабинет, Коплан поприветствовал Гарибьяна взмахом руки и сказал:

— Добрый вечер, шеф.

Гарибьян, одетый с иголочки, томно лежал в своем кресле и ответил ему взмахом длинных черных ресниц.

— Ну что? — спросил он мягким голосом.

Коплан, выражая мимикой сомнение, прислонился к столу и сунул обе руки в карманы.

— Конечно, нет ничего невозможного, — заявил он, глядя в пустоту. — Но дело кажется мне очень сложным, а шансы оставить там свою шкуру, на мой взгляд, слишком велики.

Брови Гарибьяна поднялись.

— Вы отказываетесь? — презрительно спросил он.

— Все будет зависеть от средств, которые вы сможете предоставить в мое распоряжение. Не скрою от вас, они должны быть значительными.

Армянин непринужденно махнул рукой, показывая тем самым, что это мелочи.

— Какие практические сведения вы смогли собрать?

Коплан подробно пересказал ему свой разговор с инженером Пенфилдом, потом то, что смог увидеть во время осмотра установок насосной станции.

— Из всего этого, — заключил он, — можно сделать несколько интересных выводов. Для успеха атаки нужно: отвлечь бдительность гарнизона форта и патрулей; помешать персоналу насосной станции воспользоваться рацией, чтобы вызвать помощь; действовать до наступления темноты, чтобы радар не подал сигнал тревоги, обнаружив в окрестностях посторонних; заставить охранника открыть железную дверь, закрывающую проход внутрь станции; наконец, надо действовать быстро,

прежде чем персонал успеет вмешаться... Как видите, это требует серьезной подготовки, наличия группы решительных людей и довольно значительного снаряжения. А потом — недостаточно, чтобы участники акции осуществили свою программу. Нужно, чтобы они смогли уйти от охоты, которая начнется в ближайшие минуты.

Гарибьян смотрел на него с напряженным вниманием.

— Могли бы вы набросать мне топографический план обоих зданий и указать стратегические пункты?

— Конечно, — сказал Коплан, отходя от стола. — Это первое, что нужно для выработки плана. У вас есть бумага?

Хозяин заведения встал с кресла, зашел за письменный стол и открыл ящик.

— Вот, — сказал он, бросая Франсису несколько листков для печатной машинки. — Нарисуйте и напишите основное из того, что рассказали мне.

Коплан принялся за работу. В течение четверти часа он изобразил детали, выясненные за короткое пребывание на К-3: расположение проволочных заграждений, внешние трубы, расположение радиопередатчика, места входа и выхода нефтепроводов, размещение людей на станции, в прилегающем здании и в находящемся поблизости форте.

Мало-помалу он изобразил Гарибьяну точный план местности, сопроводив рисунок комментариями, призванными показать армянину, как люди ИПК могут отразить различные попытки диверсии.

Теперь Гарибьян хорошо понимал, почему замысел взорвать насосную станцию столкнулся с огромными трудностями. Одновременно он признавал проницательность и предусмотрительность человека, собравшего все эти сведения. Этот Коплан, который был далеко не дурак, возможно, мог бы справиться с подобным заданием. Но — и это было очевидно — потом организация его использовать больше не сможет.

Как бы отвечая мыслям Гарибьяна, Франсис коснулся наиболее щекотливой темы:

— Остается узнать, как можно будет уйти потом... Если предположить, что я сумею проникнуть на станцию и установить взрывные заряды замедленного действия так, чтобы персонал этого не заметил, мне остается десять минут, чтобы исчезнуть. Как только произойдет взрыв, форт предупредит штаб в Багдаде и по нашим следам будут брошены солдаты. С того момента придется бежать с огромной скоростью. Но куда и как?

Гарибьян несколько минут молчал. Он задумчиво поглаживал свои блестящие волосы. Коплан заговорил вновь:

— Не упускайте из виду, что люди К-3 не обязательно все погибнут при взрыве. Кое-кто останется в живых... Они меня знают и поймут, что нападение организовал я. Мой словесный портрет разошлют во всех направлениях. Воспользоваться общественным транспортом — поездом или самолетом — будет невозможно. Кроме того, как вы понимаете, я не стану продолжать подготовку к операции до тех пор, пока не будут улажены два момента: выплата десяти тысяч фунтов и мой последующий уход.

Армянин сел в кресло. Забыв про свое наргиле, он взял роскошный портсигар и протянул его Коплану.