Засада в сумерках
Шрифт:
— Что вы хотели мне сказать насчет малышки Серве? Коплан принял серьезный вид.
— Клодин слишком умная девушка, чтобы заниматься вульгарной проституцией, — ответил он. — У нее есть достоинства, которые можно использовать с гораздо большим успехом. Посмотрите... В Мафраке она в лучшем стиле в два счета вскружила голову тому гарнизонному офицерику. Я направлял ее действия так, чтобы она по-настоящему свела Саббаха с ума, даже не поцеловав его. Такая девушка, если ею хорошо руководить, эффективнее незаполненного банковского счета с подписью или автомата.
— Вы хорошо изучили проблему, — сыронизировал Халати. — Понятно, почему вас осудили за сутенерство. Сколько таких работало на вас?
— Три, не больше, — невозмутимо ответил Коплан. — Они действовали на Елисейских полях. Клиентура была, естественно, высокого полета. Дела шли неплохо.
— Забавно, — заметил сириец. — Вы похожи на кого угодно, только не на сутенера.
— Да, смешно, — весело признал Коплан. — А вы скорее наоборот.
Сириец не воспринял это двусмысленное замечание как оскорбление. Скорее оно польстило ему.
— Короче, — заключил он, — вы хотите закрепить Клодин за собой?
— Я даже готов купить ее у вас, если это можно. На мой взгляд, это хорошее вложение капитала.
— Я сдам вам ее во временное пользование, — согласился Халати. — За собой я оставлю право забрать ее у вас в случае необходимости.
— Спасибо, — сказал Коплан. — В любом случае, я буду использовать ее для нашего общего блага. Это само собой разумеется.
— Именно так я вижу дело. Ладно, везите ее в Багдад и крепко держите в руках.
Довольный успехом, Франсис спросил:
— Что там нужно делать?
Халати щелчком стряхнул пепел с сигареты.
— Вы поступите в распоряжение одного из моих коллег, руководящего деятельностью нашей организации в Ираке. Я вам расскажу, как можно с ним связаться.
Через день, утром, самолет, на котором летели Коплан и Клодин, приземлился в аэропорту иракской столицы.
Окруженная пустынными равнинами, столица раскинулась по обоим берегам Тигра. На центральной улице, шедшей параллельно реке, движение машин было затруднено невообразимой толпой торговцев, перегруженных осликов и даже трудолюбивых верблюдов с их благородной походкой. Этот проспект, эр Рашид-стрит, был самым современным в Багдаде. Здесь были известные отели, дорогие магазины, учреждения и банковские конторы.
На проспект выходили узенькие улочки, еще более заполненные людьми и невероятно зловонные.
Выполняя указание Халати, Коплан и Клодин остановились в «Регент-паласе» на эр Рашид-стрит. Едва устроившись, Коплан захотел пройтись. Клодин не выразила желания сопровождать его, и он ушел в старый город халифов один.
В скопище извилистых старых улочек было проложено несколько новых проспектов, но, искусственно прорубленные и застроенные жалкими домишками, они никак не напоминали улицы большого города.
В основном город состоял из бесконечного лабиринта мрачных, пропахших мочой и горелым жиром улочек, что характерно для всех мусульманских городов.
Несколько куполов и минаретов
После этой прогулки, которая помогла ему познакомиться с современным Багдадом, Коплан вернулся в отель поужинать с Клодин. Та, все еще радостно изумленная тем, что ускользнула от ужасной власти Халати, проявляла к Франсису искреннюю привязанность, в которой физическая любовь соединялась с боязливым восхищением. Однако это не мешало молодой женщине говорить свободно.
Когда они выбрали столик в ресторане отеля и сели, она вдруг забеспокоилась о причине их присутствия в Багдаде, особенно о том, что касалось ее.
— Я пока и сам не знаю, — ответил ей Коллан. — Сначала я должен увидеть типа, адрес которого мне дал Халати.
— Мне пойти с тобой?
— Нет. Я выведу тебя на сцену, когда это будет совершенно необходимо.
— Какой ты хороший, — с признательностью проговорила она. — Но я буду смертельно скучать, пока тебя не будет.
— Я не думаю, чтобы эта встреча была долгой. Полагаю, меня просто введут в курс дела.
Они провели вторую половину дня в номере, за гораздо лучшим занятием, чем хождение по зловонным улочкам столицы.
Около десяти часов вечера Коплан вышел из отеля, остановил одно из многочисленных такси, ездивших по городу.
— Ночной клуб «Тамерлан», — сказал он шоферу.
Тот подумал две секунды, потом, прежде чем тронуться с места, назначил цену за проезд.
Удивленный Коплан заметил, что в машине нет счетчика. Он быстро подсчитал в уме, что запрошенная сумма соответствует примерно четыремстам франкам, согласился, и такси отправилось в путь.
Ехали недолго. Через три минуты машина остановилась перед заведением с неоновой вывеской, и Франсис заметил, что начал вечер не с самой удачной сделки: машина проехала всего триста метров.
Заплатив, он вошел в ночное заведение.
В прихожей бархатный занавес синего цвета закрывал вход в собственно зал. Чисто выбритый мужчина в смокинге, с набриолиненными волосами, поприветствовал европейца с профессиональной почтительностью.
— Я от Зайеда Халати, — сказал ему Коплан.
Лицо человека тотчас изменилось. Он сбросил угодливую маску, его неестественная улыбка исчезла.
— Как ваше имя? — спросил он как равный равного.
— Франсис Коплан.
Тот кивнул головой в знак одобрения.
— Пойдемте, — сказал он.
Он указал на дверь, которую Коплан не заметил, поскольку она сливалась со стеной прихожей. Только очень тонкая щель очерчивала ее контуры.
Человек провел гостя по винтовой лестнице, потом по коридору, где витал тяжелый пряный запах.
Подойдя к двери, он нажал на кнопку звонка. Дверь бесшумно открылась; Коплан увидел, что дверь стальная и имеет внушительную толщину.