Завещание
Шрифт:
– Нет. Прыгал он один.
Фальшивый смешок, потом снова улыбка на лице адвоката:
– Я хотел спросить, присутствовали ли вы при этом?
– Да. Я почти поймал его.
– Это, наверное, было ужасно.
– Да уж.
– Вы видели, как он подписывал завещание, последнее завещание?
– Видел.
– А не видели ли вы, как он писал это проклятое завещание?
Снид отлично подготовился ко лжи. Правда ничего не стоила, потому что старик надул его. Что ему было теперь терять?
– Я много чего видел, –
– Значит, вы в одной лодке с моим клиентом? – сказал Хэрк.
– Надеюсь, что нет. Я презираю вашего клиента и его никчемных родственников. Давайте перейдем прямо к делу.
– Я думал, мы уже перешли.
– Я всегда был рядом с Троем, видел и слышал такое, чего никто, кроме меня, не видел и не слышал.
– Значит, вы предлагаете себя в свидетели?
– Я и есть свидетель. И очень дорогой.
Их глаза на миг встретились. Послание было передано и получено.
– Закон гласит, что мнение непрофессионала относительно умственной состоятельности завещателя не может быть принято во внимание, но вы, разумеется, можете свидетельствовать об определенных действиях и поступках, которые доказывают умственное расстройство.
– Это мне известно, – оборвал его Снид.
– Он был сумасшедшим?
– Был или не был, мне это до лампочки. Я могу подтвердить и то и другое.
Хэрку пришлось сделать паузу, чтобы подумать. Поглаживая щетинистую щеку, он уставился в стену.
Снид решил помочь ему:
– Я вот как все это вижу. Ваш парень вместе со своим братом и сестрами попал в переплет. Когда им исполнилось по двадцати одному году, каждый получил по пять миллионов, и мы знаем, что они сделали с этими деньгами. Поскольку они сидят по уши в долгах, у них нет выбора, кроме как опротестовать завещание. Но никакое жюри их не пожалеет. Они – свора жадных неудачников. Выиграть такое дело будет почти невозможно. Поэтому вы и остальные судейские крючки опротестуете завещание, устроите шумное представление, о котором напишут все желтые газетенки – речь ведь идет об одиннадцати миллиардах! – но, почти не имея шансов выиграть, постараетесь достичь досудебного соглашения.
– Вы очень сообразительны.
– Нет. Просто я наблюдал за мистером Филаном тридцать лет. В любом случае условия вашего договора будут зависеть от меня. Если мои воспоминания окажутся четкими и подробными, то мой старый хозяин может лишиться рассудка в момент написания завещания.
– Значит, у вас память то появляется, то исчезает?
– Моя память будет такой, какой я захочу, и меня освидетельствованию никто подвергать не станет.
– Чего вы хотите?
– Денег.
– Сколько?
– Пять миллионов.
– Это много.
– Это ничто. Я получу их либо с одной, либо с другой
– А где же я раздобуду эти пять миллионов?
– Не знаю. Я не адвокат. Думаю, вы со своими дружками придумаете какой-нибудь грязненький план.
Повисла долгая пауза. Хэрк обдумывал услышанное. У него была масса вопросов, но он подозревал, что на многие ответов не получит. Во всяком случае, сейчас.
– Другие свидетели есть? – спросил он.
– Только один. Ее зовут Николетт. Она была последней секретаршей мистера Филана.
– Что ей известно?
– Это как посмотреть. Ее можно купить.
– Вы с ней уже говорили?
– Сто раз. Мы – одна команда.
– А она сколько хочет?
– Она входит в мои пять миллионов.
– Это приемлемо. Кто-нибудь еще?
– Никого, заслуживающего внимания.
Хэрк закрыл глаза и потер виски.
– Против ваших пяти миллионов я не возражаю, – наконец сказал он. – Только я не знаю, как их вам перечислить.
– Не сомневаюсь, что-нибудь придумаете.
– Мне понадобится время. Нужно подумать.
– Я спешу. Даю вам неделю. Если откажетесь, обращусь к другой стороне.
– Другой стороны не существует.
– Не будьте в этом так уверены.
– Вы что-нибудь знаете о Рейчел Лейн?
– Я знаю все, – сказал Снид и вышел.
Глава 26
Первые проблески зари не принесли никаких сюрпризов. Лодка была привязана к дереву на берегу маленькой речушки, точь-в-точь такой же, как все те многочисленные протоки, которые они видели на пути. Тучи снова заволокли небо; дневной свет прибывал медленно.
На завтрак они съели упаковку печенья – последнее, что осталось из запасов, которыми снабдил их Уэлли. Нейт ел медленно – неизвестно, когда им удастся подкрепиться в следующий раз.
Течение было сильным, поэтому с восходом солнца они отдали лодку в его власть. Стояла тишина, ничего, кроме плеска воды, слышно не было. Экономя топливо, они откладывали момент, когда Жеви придется попробовать завести мотор.
Их внесло в залитую почти стоячей водой долину, среди которой кое-где виднелись ряды деревьев, и на какое-то время они остановились.
– Полагаю, мы заблудились, – сказал Нейт.
– Я точно знаю, где мы находимся.
– И где же?
– В Пантанале. Все эти речки впадают в Парагвай.
– В конце концов – разумеется.
– Да, в конце концов. – Жеви снял крышку кожуха с мотора и вытер влагу с карбюратора, потом приладил дроссель, проверил масло и попытался завести мотор. На пятый раз он кашлянул, зачихал, но потом снова заглох.
“Мне предстоит здесь погибнуть, – подумал Нейт. – То ли утонуть, то ли быть съеденным, то ли умереть от голода, но все равно здесь, посреди этой необъятной топи, я испущу свой последний вздох”.