Завещание
Шрифт:
Это было описание легкой формы лихорадки. Однако денге может перейти в геморрагическую форму, осложненную кровотечениями, или в форму, характеризующуюся шоковым синдромом. Обе эти формы не исключают летального исхода, особенно у детей.
Джош был готов послать за Нейтом в Корумбу самолет мистера Филана. На борту будут врач, медсестра и все, что может понадобиться для лечения.
– На проводе мистер Валдир, – сообщила по селектору секретарша.
Валдир звонил из больницы.
– Я только что был у мистера
– Он может говорить? – спросил Джош.
– Пока нет. Ему дают обезболивающие лекарства.
– У него хороший врач?
– Лучший. Это мой друг. Он постоянно наблюдает за мистером О'Рейли.
– Спросите у него, когда можно будет забрать мистера О'Рейли домой. Я пошлю в Корумбу частный самолет с врачом.
На противоположном конце провода послышался приглушенный разговор.
– Еще не скоро, – доложил Валдир. – Когда он выйдет из больницы, ему потребуется длительный отдых.
– А когда он выйдет из больницы?
Снова обмен репликами с врачом.
– Доктор не может пока точно сказать.
Джош покачал головой и выбросил остатки булочки в мусорную корзину.
– Вы сами говорили с мистером О'Рейли? – недовольно спросил Джош.
– Нет, – ответил Валдир. – Он спал.
– Послушайте, мистер Валдир, мне очень важно побеседовать с ним как можно скорее, вы меня поняли?
– Да, но вам придется потерпеть.
– Позвоните мне днем. – Джош шваркнул трубку и принялся ходить по кабинету.
Неблагоразумно было посылать неокрепшего Нейта в тропики. Это казалось удобным – отправить его куда-нибудь подальше недельки на две, занять чем-нибудь, пока фирма уладит его собственные запутанные дела. Кроме Нейта, существовали еще четверо младших партнеров, которых Джош лично взял на работу, сам всему обучил и к которым прислушивался даже в вопросах руководства фирмой. Одним из них был Тип, и он был единственным, кто поддерживал Нейта.
Остальные трое считали, что Нейт должен уйти.
Секретаршу Нейта уже назначили на другую должность.
Его кабинет в последнее время занимал один из стремительно делающих карьеру помощников. Говорили, он чувствует себя там как дома.
Если лихорадка денге не одолеет беднягу Нейта, то его будет поджидать дома Налоговая инспекция.
В середине дня капельница наполовину опустела, но никто не удосужился проверить ее. Еще через несколько часов Нейт проснулся. Голова была легкой, не болела, температура спала. Тело было оцепеневшим, но не потным. Он ощутил на глазах толстую марлевую повязку, пластырь, которым она была прикреплена, и по некотором размышлении решил осмотреться.
Нейт медленно отодрал пластырь от виска вместе с волосами, проклиная того, кто так плотно прилепил клейкую ленту, и отвел повязку
Первое, что он увидел, была стена, покрытая отшелушившейся уныло-желтой вылинявшей краской. В левой руке торчала игла капельницы, поэтому он стал отлеплять пластырь пальцами правой. Из другой комнаты доносились голоса и звук шагов. Рядом кто-то стонал низким, ровным, болезненным голосом. Свет не горел, но сквозь занавешенное окно проникали солнечные лучи. Краска на потолке тоже потрескалась и отслоилась, вокруг больших черных щелей собралась пыль и паутина. Скрипучий вентилятор, свисавший с потолка в самом центре, раскачивался при вращении.
Потом внимание Нейта привлекли две старые, шишковатые, покрытые шрамами и мозолями от пяток до кончиков пальцев ступни. Когда Нейт осторожно приподнял голову, он увидел, что они принадлежат ссохшемуся человечку, чья кровать стояла почти впритык к его собственной. Сосед казался мертвым.
Стоны доносились с койки, стоявшей у окна. Их издавал бедолага, такой же маленький и скукоженный, как первый.
Он сидел в центре постели, поджав ноги и крепко обхватив себя руками, похожий на шар, и пребывал в трансе от боли.
Дышать было трудно от застоявшегося одуряющего запаха человеческой мочи, испражнений и какого-то вонючего антисептика. Сестры смеялись где-то в коридоре. Кроме кровати Нейта, в комнате находилось еще пять коек – раскладушек на колесиках, расставленных без какой бы то ни было логики.
Третий его сосед лежал у двери. На нем не было ничего, кроме мокрой пеленки, и все его тело было изъедено открытыми красными язвами. Он тоже казался мертвым, Нейт надеялся, что так оно и есть. Для его же блага.
Никаких кнопок экстренного вызова медсестры не существовало, равно как не было и внутреннего телефона, позвать на помощь можно было лишь заорав во все горло, но он боялся разбудить мертвых. Что, если они поднимутся и захотят с ним познакомиться?
Нейту хотелось убежать – спустить ноги на пол, выдрать иглу из вены и рвануть на свободу. На улице станет легче.
Там не может быть такой концентрации болезней. Где угодно лучше, чем в этом лепрозории.
Но ноги были словно колоды. Как ни старался Нейт поднять их – каждую по очереди, – они едва шевелились.
Он снова опустил голову на подушку, закрыл глаза и подумал, не заплакать ли ему. “Я в больнице, в стране третьего мира, – повторял он себе снова и снова. – Это не Уолнат-Хилл за тысячу долларов в день с полами, сплошь устланными коврами, понатыканными на каждом шагу кнопками, душами и врачами, летящими на помощь по первому зову”.
Мужчина, изъеденный язвами, что-то забормотал, и Нейт сполз пониже под простыню. Потом осторожно взял повязку, водворил ее на место и приклеил пластырем еще крепче, чем прежде.