Завод
Шрифт:
Часть третья
Глава первая
После похорон справляли поминки. Длинный стол был покрыт белой скатертью. Под зеркалом, зашторенным черной материей, в узорной рамке стояла цветная фотография Гмыри, в военной форме, при орденах. Оказывается, когда-то он носил густые черные усы.
Сестра Василия Сергеевича, худенькая торопкая старушка, деловито рассаживала гостей.
Смердов выделил из директорского фонда пятьдесят рублей, сорок подбросил профком, так что на столе было всего в достатке. Чего не хватало, так это посуды, — собралось человек семьдесят, а то и больше. От каждого цеха, не считая управленцев. Люди усаживались за стол, пристраивались на подоконниках, стояли в коридоре, держа картонные стаканчики из заводского буфета. Надо помянуть старика. Столько лет вместе проработали.
Сдержанный разговор то стихал, то вновь звучал под высокими потолками комнат старого дома. Вспоминали истории, связанные с Гмырей. Не забывали и то, что будоражило завод уже несколько дней, — комиссию народного контроля, неожиданно свалившуюся на головы администрации и цехового начальства.
Павел Алехин налил себе граненый стакан водки и сидел, склонив широкое лицо, кроша крепкими пальцами подгорелый пирожок.
— Да, Паша, нету больше Василия Сергеича, — проговорил Сопреев. Он сидел справа от бригадира и простреливал стол быстрым взглядом. — Укатали сивку крутые горки.
— Укатали, Миша, — согласился Алехин.
— Довели человека, довели, — бубнил Сопреев.
— Почему же довели? — возразил Алехин. — Как только кто помирает, так обязательно «довели»? Болел тяжело, вот и умер.
— Это как сказать… Кое-кто, видишь, и на поминки-то не пришел…
Алехин одним глотком ополовинил стакан. Переждал. Хрустнул горелой коркой пирожка.
— Склочник ты, Сопреев. — Алехин вздохнул.
— Вот те и на! Правду скажешь — склочник. — Сопреев налил пива в фарфоровую чашку. — Не любим мы правду, не любим…
Сидящий рядом с ним Кирпотин толкнул его локтем.
— Угомонись, сверчок. И без тебя разберемся, что к чему.
— А я не с тобой говорю, — огрызнулся Сопреев.
— Перестаньте! — негромко прикрикнул Алехин. — Забыли, где сидите?
Он поднял лицо и посмотрел на другой конец стола, где притулилась Татьяна. «Хоть бы прическу изменила. Не на бал пришла, — с тоской подумал Алехин. — Да и одеться можно было бы поскромнее. Не догадалась, что ли? Вот что значит — легко живет человек. Вот Аня Глизарова — одета скромно, как и подобает на поминках, даже черным платком покрылась. Сидят рядом, поэтому сразу и бросается в глаза…»
А от противоположной стены смотрел на Татьяну Греков. Он не захотел садиться к столу, а так и остался у порога, с картонным стаканчиком
Смердов отодвинул стул, поднялся, одернул и застегнул на все пуговицы просторный пиджак.
— Начнем, товарищи, наше грустное собрание…
По комнате прошел легкий шум. Смердов переждал.
— Человек, переживший три инфаркта, имеет все основания считать себя бессмертным… Но природа — штука серьезная. Словом, ушел от нас Василий Сергеевич. Хорошим он был работником, хорошим человеком. Все мы скорбим. Нам, конечно, долго будет его не хватать. Помянем, товарищи, Василия Сергеевича Гмырю…
Поднялись вразнобой, грохоча стульями. Выпили. Сели.
— Ешьте, ешьте, — беспокойно приговаривала хозяйка, ставя еще одно блюдо с пирогами.
— Обжарки грызешь? Добра мало? — Сопреев подвинул Алехину тарелку с блинчиками и проследил за взглядом своего бригадира. — С женой поругался, что ли?
— И откуда тебе все известно? — Алехин сумрачно глянул на Сопреева.
— Лицо у тебя…
— Не на свадьбе сидим. — Алехин повернулся спиной к Сопрееву. От догадливости своего механика ему стало не по себе. Неужто и в самом деле так заметно?
После директора выступил парторг:
— Да, хорошим человеком был Василий Сергеевич. И умнейшая голова. Что и говорить! Только не берег он себя…
— А кое-кто ему в этом помогал! — послышался чей-то голос.
— Ничего не поделаешь, товарищи… — Старостин сокрушенно вздохнул. — Производство. Всякое бывает. И погорячишься и поспоришь.
— Ты тут ни при чем! — Сопреев высунулся из-за спины Алехина. — Кто Гмыре помогал себя не беречь, тот сюда не пришел. Совесть, видать, не позволила.
В комнате зашумели. Одни одобрительно, другие пытаясь что-то доказать.
Старостин обернулся и взглянул на Грекова. Тот отрицательно покачал головой, говорить ему не хотелось. В прихожей раздались голоса — пришел еще кто-то.
Татьяна и Аня посмотрели в сторону Грекова и слабо улыбнулись. Он кивнул в ответ, но в следующий миг догадался, что женщины улыбнулись не ему.
Греков скосил глаза. Чуть позади него стоял Игорь Афанасьевич Всесвятский. Вот, значит, кто это пришел, а Греков сразу не узнал бывшего главного экономиста.
Всесвятский тихо поздоровался.
— Приказал долго жить Василий Сергеевич… — Всесвятский поджал губы.
Греков взял со стола картонный стаканчик и протянул его Всесвятскому. Тот поблагодарил и вздохнул.
А между тем уже мало кто оставался сидеть на своем месте. Люди заговорили погромче, задвигались свободнее, выходили в коридор покурить. К Смердову подсел главный бухгалтер. Начальник цеха Стародуб показывал какие-то бумажки Павлу Алехину.
— Как ваши дела, Игорь Афанасьевич? — спросил Греков.