Зеленая
Шрифт:
Очутившись в здании биржи, я поняла, что скрываться больше нет смысла. Скомкав покрывало, я сунула его в мешочек.
Когда-то здесь была величественная прихожая. Теперь ее поделили на квадраты и в каждом квадрате поставили письменный стол и шкафчик. Висящие на стенах портреты бывших президентов биржи завесили графиками. Туда-сюда сновали люди с бумагами в руках; кто-то старательно скреб по бумаге пером. Конторские служащие тихо переговаривались, сбившись в кучки по двое или по трое. Правитель пал, но цехами, торговлей и таможней по-прежнему надо было управлять.
— Как видишь, — сказал
Мы зашагали куда-то длинными, извилистыми коридорами. Я потеряла счет бесконечным поворотам. Здесь было очень шумно; как ни странно, биржа напомнила мне подземелья с их шорохами, шепотами и отдаленным эхо. Мы поднялись по величественной лестнице и очутились в зале, где в основном хранили разные документы; к большим стопам бумаги или свиткам пергамента были приколоты записочки с названиями. Вдали от того места, где занимались налогами, стало гораздо тише.
Наверху лестницы клерк остановился.
— Значит, ты — та самая девица! — Он едва удержался, чтобы не цокнуть языком. — А я — господин Наст.
— Наст, меня зовут Зелёная. Запомни: Зелёная!
— Запомнил. А меня зовут господин Наст. — Его улыбка напоминала еще одну морщину. — Надеюсь, мы с тобой станем близкими друзьями.
Услышав такое, я не могла не рассмеяться.
Идя следом за господином Настом по коридору, я видела по обе стороны комнаты, в которых работали люди. Я насчитала нескольких женщин, но в основном делами занимались крепкие мужчины среднего возраста. В простенках между дверями также стояли шкафчики с бумагами. Большая дверь в конце коридора, как и входная дверь, была украшена витражами с изображением различных стадий валяния. Из-за двери слышались резкие голоса. Там кто-то спорил.
Наст громко постучал.
— Мы заняты! — отозвался голос из-за двери.
— Пришла девица Зелёная, — ответил Наст.
Наступило молчание. Позади меня шум в коридоре затих. Я оглянулась. Изо всех дверей высовывались любопытные. Какая-то молодая женщина с целой кипой документов зажимала себе рот ладонью.
— Входи, — разрешил Наст. — Желаю удачи, юная особа!
Я толкнула дверь и вошла, готовясь снова предстать перед Федеро.
В зале за витражной дверью сидели пятеро. Первым делом я не спеша огляделась, ища оружие, неприязненные взгляды, запасные выходы. На время я снова стала Лилейным Клинком и готовилась к работе. Потом я натолкнулась на пристальный взгляд Федеро и снова стала девочкой под гранатовым деревом, которая с тоской смотрит на ворота и ждет, когда вернется ее тайный друг.
Самые разные чувства накатывали на меня, как волны на отмель. Все наносное быстро слетело, и я снова стала собой, и только собой.
Желтовато-русые волосы Федеро потемнели — кроме тех мест, где в них пробивалась седина. И на лице появились морщины. Видимо, прошедшие годы дались ему нелегко. Даже его зеленые глаза как будто выцвели, потускнели.
Довольно долго он смотрел на меня исподлобья — и вдруг расплылся в прежней широкой улыбке.
— Зелёная! — закричал он, вскакивая с кожаного кресла и подбегая ко мне. — Добро пожаловать,
Его радость показалась мне неподдельной, хотя первоначальная угрюмость казалась странной. Похлопав его по спине, я ответила на том же языке.
— Для меня большая честь быть в твоем доме, — сказала я в официальном стиле, подчеркивая его власть. Покосившись на его спутников, я спросила: — Им известно о моих подвигах?
— Совсем немного. — Глаза у Федеро метнулись в сторону, как птички на ветру, и я поняла, что он лжет. — Мы рассказали им только самое необходимое, больше ничего.
На сердце у меня легла печаль. Почему встреча после долгой разлуки начинается с вранья? Почему Танцовщица не доверяет Федеро? В общем, я уже догадывалась, но наверняка ничего сказать не могла.
— Познакомься с членами Временного совета, — продолжал Федеро по-петрейски.
Три человека из четырех были незнакомыми, зато четвертый… Четвертым оказался отец Примус из храма Чернокрова. Сейчас он облачился в строгий костюм с кроваво-красным жилетом. В таком костюме он больше напоминал банкира, чем фруктовщика. При свете стало видно, что его редкие волосы странного оранжевого цвета — как будто с медным оттенком. Отец Примус едва заметно кивнул в знак того, что узнал меня, но не приветствовал меня ни единым словом.
Озадаченная, я промолчала и посмотрела на Федеро.
— Это Лорен Кольман. — Федеро показал на лысого и безбрового толстяка. Кольман был одет в невзрачный серый костюм; так одеваются представители всех профессий, как-то связанные с деньгами. Бледнокожий, как и остальные, он, однако, был темноглазым. И жир на нем не висел складками, что намекало на скрытую мускулатуру. — Лорен занимается складами и биржевыми посредниками.
По левую руку от Кольмана сидел человек с рыжеватыми волосами и обветренным лицом; внешность его выдавала бывшего моряка. Правда, сейчас он тоже был в официальном костюме. Мне понравились его глаза; будь он капитаном, я охотно поднялась бы на борт его корабля.
— Это капитан Роберти Джешонек, — сказал Федеро. — Он занимается судоходством и портовыми рабочими.
Рядом с капитаном Джешонеком сидел отец Примус. Мне стало интересно, как Федеро представит его.
— Это Стефан Моханда. Его сфера — банки и биржи.
Моханда еще раз кивнул мне и улыбнулся — как мне показалось, вызывающе. Наконец я поняла, зачем священникам Чернокрова понадобились маски и капюшоны. Но почему Моханда показал мне свое лицо еще в храме?
— И вот последний советник — Миккал Хиберт. Он занимается сухопутными перевозками и строительством.
Хиберт широко улыбнулся мне. Пестро одетый, он имел вид человека, который наслаждается жизнью больше, чем следует.
— Танцовщица занимается теми, кто не является петрейцами по рождению или происхождению, — заключил Федеро.
Мне хотелось спросить, кто занимается бедняками, детьми, женщинами… Судя по всему, интересы десятков тысяч жителей города никем не учитываются. И все же я предпочла держать язык за зубами, потому что не считала себя дурой. Оказывается, пока меня не было, гордые северяне изобрели подобие калимпурских домов… И все же я не могла не заметить: