Зеленая

Лейк Джей

— Странно, что никто не представляет в вашем Временном совете просыпающихся богов!

На лицо Федеро снова набежала мимолетная тень.

— Храмовый квартал находит способы донести до нас свои просьбы и требования.

Я заметила, что Федеро при этих словах не покосился на Моханду. Может, его скрытность объясняется именно отношениями со священником? Пока все сходится. Посланец бога, которому служит Моханда, напал на нас с Танцовщицей и ранил мою подругу. Танцовщицу умело вывели из игры, и теперь мне приходится полагаться только на Федеро. На человека, который в самом начале жизни по сути украл меня.

— Временному

совету известно, что случилось с Танцовщицей? — спросила я, косясь на священника, выдававшего себя за банкира.

— Да, мы узнали об этом утром. — Федеро помрачнел. — Ее ранили, потому что она спасала тебя от страшного врага. Затем один молодой священник увел вас обеих в безопасное место. Мне сообщили, что сейчас Танцовщица находится на излечении в Алгефисическом храме.

Я перешла к делу.

— Меня позвали в Медные Холмы из-за моря, чтобы я спасла вас от разбойника, который засел в горах. Одни считают его человеком; другие — восходящим богом. Одни говорят, что он сжигает все на своем пути; другие — что он берет захваченные городки и деревни под свое покровительство. Возможно, кто-то считает, что у него клыки длиной в человеческую руку, а другие полагают, что он совсем беззубый… — Я огляделась по сторонам. — Кто-нибудь из вас видел Чойбалсана своими глазами?

Все повернулись к Федеро, и он как будто смутился. Я пристально наблюдала за ним, и мне не показалось, что его смущение притворно. Ему бы не хватило времени выдумать очередную ложь.

— Последние два года я только и делаю, что охочусь за ним по горам. Я беседовал с его подручными; немного прошел с его армией. Чойбалсан часто отсутствует, причем именно в те дни, когда я прихожу к нему в гости.

Если верить Федеро, все происходящее совершенно нелепо.

— Почему он целых два года скрывается где-то в горах, раз у него такая сильная армия? Почему он не приближается к городу?

Кольман откашлялся и сказал:

— Два года назад в его армии насчитывалось всего с десяток всадников с Карстовых гор. — Он огляделся по сторонам. — По крайней мере, так нас уверяли… Он жег конюшни и разрушил одно поместье в долине Снежной реки. Через год он начал грабить путников на большой дороге; он сколотил шайку из нескольких десятков юнцов, которые, не послушай они Чойбалсана, могли бы записаться в матросы или стать стражниками здесь, в Медных Холмах.

— Об армии в том смысле, в каком говоришь ты, заговорили лишь нынешним летом, — ворчливо добавил Джешонек. — Вначале Чойбалсан совершал набеги на деревни и подстрекал крестьян к мятежам. Все больше людей присоединялось к нему, и вот образовалась так называемая армия… Теперь ему нужно ее как-то кормить. Скорее всего, он пойдет приступом на большой город.

Я оглянулась на Федеро. Бывший щеголь совсем потускнел от забот. Интересно, что задумали они с отцом Примусом и кто кого предает? Заметив, что я смотрю на него, Федеро устало улыбнулся.

— Ты гонялся за Чойбалсаном, пока он с десятком подручных жег чьи-то виноградники и конюшни? — уточнила я.

— Да, — вздохнул Федеро. — Тогда наш Временный совет только образовался. Мы слышали о том, что Чойбалсан жжет виноградники и деревни; это показалось нам дурным предзнаменованием, ведь мятеж в Медных Холмах закончился совсем недавно. Я поехал в горы, чтобы взглянуть

на происходящее своими глазами. Увидел разрушенное поместье Синдика Альбурта — к сожалению, я добрался туда слишком поздно. Чойбалсан все время опережал меня.

Я решила говорить обо всем без утайки.

— Ты не жалел расходов, чтобы вернуть меня в Медные Холмы… И вот теперь жизнь Танцовщицы висит на волоске! — Я выхватила из-под трико нож и с силой швырнула его на столешницу. — Чего ты от меня хочешь?!

— Позвольте, я все объясню, — подал голос Моханда.

Федеро молча кивнул.

— Мы считаем, что ты скорее, чем кто-либо другой, поймешь, кто такой Чойбалсан. Просто ли он удачливый предводитель разбойников? А может, он унаследовал некую силу, много столетий хранившую нашего Правителя, о котором никто не сокрушается? — Советник-священник оперся ладонями о столешницу и подался вперед. — Как ты, наверное, и сама догадалась, Храмовый квартал придает ответу на этот вопрос очень большое значение.

Да, я уже догадалась!

Моханда продолжал:

— Раз магия, охранявшая Правителя, разрушена и покинула наш город, почему боги не проснулись и не потребовали то, что принадлежит им по праву, — я говорю о квартале в центре города, который боги считают своим? Если предприимчивый разбойник каким-то образом захватил магию Правителя и усилил ее, боги рискуют снова погрузиться в долгое молчание… Ты имеешь представление о магии, которая привязывала Правителя к этому миру, и, возможно, узнаешь ее на ощупь, по аромату или еще как-то, если почувствуешь ее следы на другом человеке. Теперь ты понимаешь, почему мы такого высокого мнения о тебе?

Я задумалась, впитывая услышанное. Впервые я нащупала тропу, по которой можно следовать во имя богини. Магия, способная надолго погрузить бога в сон или, наоборот, разбудить его, наверняка очень опасна. Отсюда рукой подать до богоубийства — кажется, Медные Холмы столкнулись и с этой бедой.

Как сказал Септио, «если бог умирает, это навсегда».

— Как, по-вашему, я сумею разыскать вашего разбойника, если даже сам глава Совета ни разу не встретился с ним? — Я послала Федеро сладчайшую улыбку. — Старый друг, я всегда думала, что уж ты-то умеешь отделять ложь от правды. Ты ведь столько лет этим занимался!

— В числе наших помощников есть один священник, — ответил Федеро. — Ты, кажется, знакома с ним… Его зовут Септио; он из Алгефисического храма.

Я покосилась на Моханду, но он улыбался добродушно, словно дедушка, который рассказывает внукам сказку у очага. Федеро продолжал:

— Септио умен и осмотрителен. Если ты согласишься, вы с ним пойдете искать Чойбалсана вдвоем под видом посланников от одного из наших храмов; возможно, вам удастся уговорить Чойбалсана не нападать на Медные Холмы.

— Всем известно, что он проявляет по отношению к богам особый интерес, — добавил Моханда.

— Я бы тоже интересовался, если бы самого себя считал богом, — буркнул Кольман.

— Мы надеемся, что Чойбалсан примет тебя, — вкрадчиво закончил Федеро.

— Я не жрица, — возразила я, совсем немного слукавив. Претендентки в храме богини Лилии рано или поздно становятся жрицами. Но Временному совету, особенно отцу Примусу, совсем не обязательно знать историю моей жизни. — Я не сумею убедить его!