Жена №5

Луганцева Татьяна Игоревна

— Почему Олеся прикована к столбу? — спросила Яна.

— Это наше чисто семейное дело, внутреннее и закрытое, — спокойно сказал Егор.

— А если мы вызовем милицию? — спросил Рустем.

— И что? — прищурил глаза учитель, и Яна снова кожей ощутила, как по лицу полоснул его неприятный, острый взгляд. — Кто-то будет писать заявление против меня? А, Олеся? — повернулся он к девушке.

— Конечно, не я. Я полностью согласна с твоими действиями, — не поднимая взгляда, ответила девушка.

— Ну, и какая милиция? — улыбнулся Егор.

— Та,

которая нас бережет, — хмуро ответила Яна, — есть же какие-то законы…

— У нас свои законы, местная милиция об этом знает и вряд ли будет вмешиваться, — повторил Егор, — и негоже после угощения хозяев милицией пугать. Знаете, как в Библии? Да убоится жена мужа своего! Олеся знает, за что получила, и согласна с этим наказанием, так что зря вы возмущаетесь. Тем более я шел для того, чтобы уже отменить наказание и освободить свою рыбку, свою птичку. Не могу я долго сердиться на своего самого маленького зайчика, так ведь?

Олеся слабо улыбнулась, а Яну даже затошнило от таких сладких речей.

— Ну что — мир? — спросил Егор.

Яна хотела послать его ко всем чертям, но Рустем заблаговременно наступил ей на ногу и ответил:

— Простите, что влезли в не свое дело.

— Вот и славно! Я такой человек, что долго тоже дуться не умею, тем более в праздник, — миролюбиво произнес глава поселения. — Можете быть свободны, праздник уже начался.

Яна бросила прощальный взгляд на Олесю, и они с Рустемом вошли обратно в терем Егора, вышли на другую сторону и поспешили от этого поселения в сторону гостевого дома.

— Как тебе? — только и спросил Рустем.

— Как пишется в утренних новостях — без комментариев.

— Я тоже в шоке…

— Что за странные люди? И этот учитель… а сам обыкновенный развратник, многоженец, сукин сын, — выругалась Яна, благо ее никто не слышал. — Заметил, что все девочки много моложе его? Засадить бы его за растление! Запудрил всем мозги, что они без него и дня не проживут!

— Они все совершеннолетние, предусмотрительный, гад. А то, что годятся ему в дочери, так за это не сажают. У нас и совершеннолетний внук с прабабушкой может жить, — здраво рассуждал Рустем, который как-то в свете последних событий про свои болезни уже и забыл.

— А я одно твердо могу сказать, что Олеся не похожа на его остальных жен.

— Поэтому ее и приковали к столбу, — кивнул Рустем, — младшая жена требует воспитания, остальные уже вышколены.

— Грустно это все. А знаешь, мне показалось, что она хотела что-то сказать, но испугалась или не получилось. А возможно, и наказана она за то, что разговаривала с нами, — предположила Яна.

Рустем погрузился в раздумья, Яна тоже замолчала. Неприятно было осознавать, что оба они понимали: происходит нечто неправильное, но сделать ничего нельзя.

В состоянии полного погружения в безысходные мысли они не сразу заметили, как поднялись на вершину холма, и перед ними развернулась панорама всеобщего веселья. Они увидели огромную площадь, украшенную воздушными шариками, флажками и светящимися гирляндами. Народа было

просто тьма, а столы, накрытые длиннющими белыми скатертями, просто ломились от яств.

— Когда только успели? — присвистнула Яна.

— Меньше надо пить, есть и спать, — ответил хмурый Рустем.

Как только они приблизились к лужайке, то были сразу же вовлечены в толпу развлекающихся. Так малая капелька поглощается более крупной.

— Я ни есть, ни пить не хочу, — шепнула Яна Рустему, уже восседая за столом перед огромной свиной рулькой и глядя на нее с нескрываемым ужасом.

— Думаешь, я хочу? — ответил парень, озираясь по сторонам, словно их сейчас начнут пытать едой.

— Кого ищешь? — поинтересовалась Яна.

— Нашего скользкого друга Пал Палыча, — пояснил он.

— Думаешь, он может расстроить нас внезапным отъездом? Ты же предупредил его! — сказала Яна.

— По крайней мере, пока он не радует нас своим присутствием. Я его не вижу.

— Здесь столько народа…

— Молодые люди, здесь празднуют день солнцестояния, — обратилась к ним какая-то невзрачная женщина. Яна даже не сразу заметила, что она сидит рядом. — Солнце — всему голова. Без солнца не было бы жизни и нас с вами. А у вас такие печальные лица, словно вы присутствуете на похоронах.

— И то правда, — согласилась Яна, — пойдем, поучаствуем в конкурсах, надо немного развеяться.

По лицу Рустема можно было бы предположить, что он лучше бы присутствовал на похоронах, причем на своих, чем пошел бы в толпу. Но Яна применила физическую силу и гипнотическое воздействие своих огромных голубых глаз. Она же вовлекла его во всеобщую дискотеку, где бесновалась в основном одна молодежь. Затем начались какие-то конкурсы и соревнования. Большинство празднующих с удовольствием принимали участие в перетягивании каната, беге в мешках, попадание стрел в мишень и еще много чего. Затем Яна и Рустем сплелись в медленном танце.

— Егор — ясно солнышко пришел, — сказал ей на ухо Рустем.

— Видела уже. Хозяин положения, чтоб ему пусто было. И жен своих привел, правда, только трех. Все-таки не до конца, видимо, Олеся прощена.

— Я, честно говоря, вообще переживаю, что с этой дурехой что-то случится, — откликнулся Рустем.

— Даже думать об этом страшно, у меня ведь тоже возникли такие мысли. Представляешь, что будет с нами, если с Олесей и вправду что-то случится, а мы ничего не предприняли.

— Главное, что мы и не можем ничего сделать именно сейчас, — согласился Рустем.

— Интересное место… Егор — брутальный тип, он ведь хозяин всей этой гостиницы, этих земель, этой деревни, — перечисляла Яна.

— Этих женщин… наверное, тоже считает себя хозяином, — вторил Рустем.

— Да, и попали мы сюда тоже весьма странным образом. Ехали за аферисткой, прости господи, нарвались на еще более веселую ситуацию, — отметила Яна, внимательно всматриваясь в его лицо и глаза, — что-то и в тебе есть странное.

— Вот только на меня не перебрасываемся! Оставляем в покое. Пожалуйста!