Животные

Левадопа Левин

– Гектор! Я беременна! – Мария улыбается и смотрит на палочку. – Слышишь? Бе-ре-мен-на!

– Что? – из-под одеяла выглядывает слипшийся глаз Гектора. – Ты уверена?

– Конечно! На, – Мария протягивает ему тест.

Гектор смотрит, но не берет.

– Ты же на него писала?

– Я помыла же!

Убедившись, что Мария беременна, Гектор встает, зажимает руками ее бедра, поднимает и сюсюкается по дороге на кухню.

– Осторожно, – смеется Мария, – осторожно, не ударь меня о люстру.

– Боишься, что придется выбирать новую? – смеясь, поддерживает Гектор.

– Нет, боюсь электричества, – уже без улыбки отвечает Мария.

Они проходят дверь в домашний спортзал, потом

дверь в гостиную, где гостей никогда не бывает, – сейчас это, скорее, кинотеатр для двоих, – а затем выходят в прихожую, главным сокровищем которой является оригинальное полотно Кандинского с причудливыми квадратами, линиями и кругами разной формы.

– Подумать только! – удивляется Мария. – Нет, ты представляешь? Через тридцать шесть недель у нас будет ребенок! За это время у меня в животике вырастут новые ножки, новые ручки, новое тельце, новая головка… новая личность! Тридцать шесть недель, Гектор!

– Как же мы его назовем? – говорит Гектор.

– А с чего ты взял, что это мальчик?

– Я и не говорил, – Гектор спускает Марию на паркет. – Ребенок – мужской род.

– А! Ну ты спешишь, имя пока рано.

– Почему?

– Потому что сначала нужно отпраздновать, – Мария делает детские глаза, – вкусняшками!

– Уже одеваюсь, – Гектор складывает довольное лицо.

Пока Гектор одевается, Мария заходит на кухню, чтобы помыть посуду со вчерашнего ужина, приметив и похвалил себя за то, что по привычке, которая передалась ей от матери, она убрала нож в раковину, хотя и тарелки, и приборы, и крошки остались на столе нетронутыми; это была та самая привычка, что заставляла среди ночи, – когда Мария вставала в туалет, – заглядывать на кухню, чтобы проверить, убрала ли она нож со стола, и он всегда был убран, за исключением тех случаев, когда его не убирал Гектор, поэтому Мария и не переставала проверять; сверхнаглостью было оставить на столе сразу два ножа, из-за чего Мария вполне могла устроить ссору на несколько часов за то, что Гектор несерьезно относится к раздражающему ее фактору. Вытирая губкой тарелки, Мария думает о том, что Гектор, – так как ему не нужна работа, – сможет проводить время с ребенком, пока она будет заканчивать архитектурный, а его денег хватит, чтобы дать ребенку все, что нужно: хорошую одежду, хорошую еду, хорошую школу, хороший университет, хороших друзей из хороших семей – в общем, хорошее все. К тому же, рассуждает Мария, когда ребенок вырастит, она будет еще не слишком старой, чтобы в полной мере наслаждаться жизнью.

Гектор идет на улицу за кофе и блинчиками к завтраку. На нем, как и всегда, коричневая водолазка, такие же брюки и серые кроссовки. На улице второе мая, теплое и солнечное второе мая с мягким ветром и приятным шумом города.

– Мне два капучино и блинчики: шоколадный с бананом, шоколадный с маршмеллоу и два с грибами и сыром, – говорит Гектор усатому подростку на кассе; несмотря на то, что Мария с Гектором могут варить кофе сами, у них редко бывает на это желание, а сам процесс похода за ним в другое место – хоть с блинчиками, хоть без – нравится им обоим; к тому же, этот парень варил приличный кофе и стряпал вкусные блинчики.

Гектор уходит в себя. Он перепрыгивает через прилавок и с разворота кидает увесистый кулак подростку в челюсть. Затем берет его за волосы и несколько раз дубасит о раскаленную плиту, где обычно жарятся блинчики. На слизистую внутри носа попадают молекулы, сообщающие о том, что запахло жжеными усами и беконом. От боли подросток приходит в себя и умоляет прекратить, но Гектор проводит серию прямых ударов, пока от неокрепшего черепа не остается лишь отдаленно что-то напоминающее человеческую голову.

– Приятного аппетита. Приходите к нам еще! – улыбается повар-кассир.

– С удовольствием, –

Гектор забирает заказ и запоздало кивает; он задумался, но ненадолго.

Далее все происходит так, как и у всех беременных: здравствуйте, я Мария Берийская, вам туда, ожидайте, расслабьтесь, всего доброго, здравствуйте, я Мария Берийская, мне нужен академ, до свидания, туалет, здравствуйте, я Мария Берийская, с вас столько-то, покачайте кулачком, туалет, здравствуйте, я Гектор Берийский, моя жена в коридоре, проходите, подождите, заходите, с вас столько-то, подождите, туалет, здравствуйте, кто последний, отойдите, заходите, подождите, туалет, с вас столько-то. Единственное, что не совсем так, это фантазии Гектора, которые сводят его с ума.

Вторая неделя беременности.

Гектор отводит мужчину с фонендоскопом в туалет для персонала, где разбивает его головой унитазы, – поскальзываясь на крови, – пока голова доктора не заканчивается; врач лежит без головы, задрав руку наверх, потому что золотые часы зацепились за керамический осколок, торчащий из стенки унитаза.

Третья неделя беременности.

Гектор кидает пухлую женщину с рыжей косой в огромный стеклопакет на пятом этаже, но она остается жива, так что сверху Гектор кидает столы, стулья и кушетку, пока врач не становится похожа на лужу кетчупа с кусочками макарон.

Четвертая неделя беременности.

Гектор переламывает старушке Ивановне все крупные и не очень кости, а затем кладет ее в шкаф, словно бульонный кубик, и закрывает дверцу; затем он снова открывает дверцу, достает кубик и пересобирает ее в какую-то извращенную форму лебедя.

Пятая неделя беременности.

Гектор ушатывает молодого ординатора с наивными глазами исключительно ногами, потому что руки заняты анализами Марии; пока ординатор без сознания лежит на линолеуме с узорами, Гектор ставит анализы на стол, берет бутылку с вином из стеклянного шкафа, открывает его челюсть, погружает бутылку поглубже и с размаха лупит ногой под нижнюю челюсть, будто по мячу.

Шестая неделя беременности.

«Это всего лишь мысли, так? – думает Гектор. – Никто же не запрещает представлять, как я вешаю врача на крюк и колочу по нему ножкой стула, как по игрушке, набитой конфетами. Просто мысли, просто мысли».

Восьмая неделя беременности.

– Мужики! – говорит Гектор посреди зала; в воздухе стоит резкий, кисло-соленый запах, который, кажется, не выгнать отсюда даже недельным проветриванием. – Кто подерется со мной на ринге одну минуту, получит десять тысяч рублей. Без дураков.

– Слышь, – говорит приземистый мужчина с усами, который тренирует мальчика лет десяти, – ты в прошлый раз Измаилу три передних зуба сломал через шлем и капу. Иди на титул. Чего ты здесь забыл?

– Не нужны мне титулы, – Гектор постукивает грушу вполсилы, стоя к ней боком. – И лишнее внимание тоже. А пацану протезирование я оплатил.

– Измаилу сорок, и он занимается боксом с двадцати лет, – снова говорит мужчина с усами, а затем отвлекается на мальчика. – Не отпускай удар… Бей так, будто бьешь куда-то дальше. Вот так, вот так, – он поглаживает усы. – Нет, Гектор, я пас.