Животные

Щукин Илья

— Это невозможно. — сказал я.

— Неужели? Что ты с ним сделал?

— Убил.

— Я бы порвал на куски.

Стенхэйд покончил с могилой. Он сморщился, глядя на останки тела.

— Черт, кто-нибудь опустите его. Меня сейчас вырвет.

— Странно, что ты не решаешься. — Дакота ухватил тушу за руки и стащил в яму. — Ведь это всего лишь кости, лишенные кожи и сухожилий. Такие кости есть у тебя, Стенхэйд, и у меня, у всех нас. К тому же подобное может произойти и с тобой. Конечно, если так случится, я закопаю тебя должным образом.

Я не буду искать глупые отговорки.

— Дакота, не порти мне аппетит.

— Тебе кажется это противным, но я не вижу в этом ничего мерзкого. Закапывать покойников так же обыкновенно, как потреблять пищу или заниматься любовью.

— Почему ты не устроился могильщиком? — спросил Курган.

Дакота забросал яму землей и положил лопату.

— Могильщикам мало платят. — объяснил он. — Это работа на совесть.

— Мир праху его. — сказал я.

— Покойся с миром. — сказали мы.

Как и было положено, возле могилы мы хранили молчание. Вокруг, потрясенные смертью Бога, завывали сотни безумных панков. Стая волков, лишенная вожака. Басолуза свистнула, насторожив нас, и указала на площадь.

— Посмотрите-ка на это… — сказала она.

Теперь, освещая площадь факелами, панки соединялись в длинную живую цепь. Медленно, друг за другом, они шагали на окраину Панк Дауна наверняка затем, чтобы навсегда оставить город. Их лица были омрачены настолько, будто они в правду пережили смерть животворящего Бога. Их шествие напомнило нам похоронную процессию, одну из многих, какие люди творили в прошлом. Нам приятно было наблюдать их уход. Город постепенно освобождался. Весь этот гной выходил наружу. В пустыню. Там он рано или поздно должен был обветриться и засохнуть.

Панки все время повторяли:

— ОН умер, ОН умер, ОН умер…

— Кажется, — сказал Ветролов. — Счастью пришел конец.

Не прошло и получаса, как панки выбрались за пределы города. В темноте загорелся огромный пламенный змей. Он пульсировал, раздвигая границы ночи, и ужасно стонал. Он требовал справедливости. Но долго сопротивляться тьме он все же не смог, и тьма вскоре поглотила его. Тогда Панк Даун превратился в холодное обиталище пустоты. Мусор в баках догорел, и было темно. Оставшись одни, мы наблюдали мрак.

— Сюда даже дьявол не заявится. — сказала Басолуза.

— Все хорошо, — сказал я. — Теперь мы дождемся вертолет.

— Сколько времени это займет? — спросил Стенхэйд.

— Утром он будет здесь.

— Мы не одни. — сказал Курган, дергая затвор. — Вы должны слышать шаги.

Действительно кто-то подступал к нам, утаенный тьмой. Я ощутил, как Басолуза вцепилась мне в локоть. Сбивчивые шаги прервались неподалеку от нас. Вспыхнул факел. Мы увидели панка, поникшего духом. Оглядев нас, он глубоко зевнул.

— Ничего не осталось. — заметил он. — Ничего, что смогло бы уцелеть.

— Ты нас чертовски напугал. — хихикнула Басолуза. — Не делай так больше.

— Откуда я мог знать, что так случится. — говорил панк. — Они все оказались

уничтожены. А ранения на их телах… просто ужасно. Как будто их мучили адские бестии. Никто не решился зайти туда, но я зашел, чтобы посмотреть. Видно они натворили что-то очень-очень страшное, раз умерли таким образом. Ужасная кара, черт возьми.

— Справедливая кара. — сказал Дакота.

— Что мне делать? — спросил панк.

— Пока не потух факел, — сказал я. — Беги из города и прибейся к остальным. У них отличное освещение. Ты не потеряешься.

— Вы так думаете? Я думаю, Железный Великан не поладил с самим Люцифером. Иначе бы он так не умер.

— Проваливай отсюда. — сказал я.

Как и остальным, ему пришлось оставить Панк Даун. Я ощутил внезапную слабость и боль, наполняющую сломанную кисть. Она показалась мне приятной. Потом Курган помог мне добраться до номера, а Басолуза задержалась у меня. Она обработала мою щеку и еще сказала, что если я не буду лечиться, мое положение ухудшится.

— У тебя может образоваться нагноение, — говорила она. — В этом случае потребуется хирургическая операция. Я не смогу исправить твою кисть. Нужен специализированный доктор. Конечно, я имею в виду хирурга.

Она вколола мне обезболивающее и прилегла рядом. Я посмотрел на звезды, видимые в окне.

Басолуза сказала, что звезды — огромные газовые шары.

XII. Панк Даун

Ночью мы не зажигали факелы, используя походные фонари. Временами мы выглядывали в окна, дожидаясь прибытия вертолета. Перед нами раскинулся опустевший город-призрак. Факелы, горевшие на обители Железного Великана, потухли. Недвижимая и темная, она покоилась в отдалении.

Боль возвращалась каждый раз, когда истекало действие доз, но у Басолузы нашлось достаточно медикаментов. Ночь вышла без крови, и все это время Басолуза вводила Варану морфин. Мы задрались рано, взявшись за алкоголь, хранившийся в кладовой гостиницы.

Около семи утра раздался спасительный шум.

Ирокез, вернувшийся с рейда, приземлился в центр площадки. Пилот не выключал двигатель, впустую прожигая бензин. Сучка оставила пулемет и спрыгнула на землю. Закурив, она подозрительно осмотрелась. Если бы Варан подбросил сучку, ее бы перемололи винтовые лопасти. Он первым вышел из гостиницы. Приблизившись к чопперу, Варан ощутил запах дизтоплива и металлической коррозии.

— Куда все подевались? — спросила она. — Вы решили нас разыграть?

— Мы никого не разыгрываем. — сказал Варан. — Железный Великан убит.

— Убит? Это правда?

— Да. Панки оставили город. Тут никого нет кроме нас.

Сучка оскалилась, схватившись за голову. Затем она ударила по кабине, закричав:

— Глуши мотор, Резак!

Двигатель заглох. Из кабины выкарабкался панк в солнцезащитных очках и военной униформе. От него разило табаком, потом и мочой.

— Стейла, я не расслышал. Ты могла бы повторить?