Зигзаг

Сомоса Хосе Карлос

Однако дверь ей с улыбкой открыла сама Надя. От теплого приветствия все ледяное беспокойство, охватившее ее по дороге, растаяло. Крепко обняв подругу, она не смогла сдержать слезы радости. Потом отстранилась и внимательно посмотрела на Надю.

— Боже, что ты сделала с волосами?

— Покрасила.

Она была сильно накрашена, красива, элегантно одета. От нее исходил запах духов. Надя провела Элису в уютную светлую гостиную, в углу которой стояла украшенная огоньками елка, и предложила что-нибудь выпить, перед тем как идти ужинать. Элиса согласилась на пиво. Надя принесла поднос с двумя

бокалами — пена до краев, поставила на журнальный столик, уселась напротив Элисы и сказала:

— По правде говоря, мне жаль, что я тебя так дернула. Я просто дура, Элиса. Не надо было тебе звонить.

— Да ну, мне, наоборот, приятно. Мне хотелось тебя увидеть.

— Вот, уже видишь. — Надя положила ногу на ногу так, что стал виден разрез мини-юбки и черная подвязка чулка. Она была очень сексапильна. Элиса заметила, что она говорит по-испански совсем чисто, даже без акцента. Она как раз собиралась сказать ей об этом, как тут Надя добавила: — Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что я тебя вытягиваю силой.

— Как ты могла такое подумать?

— Ну, ты уже шесть лет не пыталась со мной связаться. Хотя могла бы — ты знала, что я в Париже… Но, наверное, тебе уже было все равно, что со мной.

— Ты мне тоже не звонила, — возразила она.

— Ты права, не обращай на меня внимание. Я просто жила все это время совсем одна. — Ее голос вдруг стал жестче. — Совсем одна. Думая только о том, как ему понравиться.Лелея себя для него.Потому что ты же знаешь, как сильноон нас хочет…

— Да, я знаю.

Эти последние слова повергли ее в тоску, не дав времени обидеться на довольно прозрачные упреки подруги. Она права: я уехала из дома, вместо того чтобы ожидать его, как должно.Она беспокойно встала и, заговорив, заходила по комнате.

— Надя, мне очень жаль, что так получилось. Я бы с удовольствием поддерживала с тобой связь, честное слово, но я боялась… Я хорошо знаю, что онхочет, чтобы я боялась.Ему это нравится, и когда я боюсь, я ему угождаю. По-моему, я ничего плохого не делала: я продолжаю работать, преподаю, пытаюсь забыть и готовлюсь к тому, чтобы его принять…Можешь мне поверить, я стараюсь изо всех сил. Просто такое впечатление, что я где-то застряла и чего-то жду… Чего? Не знаю. И вот как раз это ощущение ожиданияя не выношу… Не знаю, поймешь ли ты меня. — Она обернулась к Наде. — С тобой такого не…

Нади на диване не было. Не было ее и вообще в гостиной.

И тут все лампы погасли, даже елочные огоньки. Это не сильно обеспокоило Элису: наверняка произошло замыкание на снабжающей город электростанции. Как бы там ни было, глаза начали привыкать к темноте. Она на ощупь пересекла комнату и различила начало коридора.

Элиса позвала Надю, но когда услышала эхо своего собственного голоса, ей стало не по себе. Еще несколько шагов вперед. Под подошвой что-то захрустело. Стекло. Разбитый шар предсказаний судьбы? Шар предсказаний еесудьбы?

Она подняла глаза, и ей показалось, что потолочная лампа превратилась в черную закорючку. Вот чем объяснялось отключение света.

Немного успокоившись, она пошла дальше по темному коридору, пока не достигла подобия перекрестка: слева была открытая дверь, справа — закрытая, с матовым стеклом. Возможно, она вела в кухню. Элиса обернулась к левой двери и застыла на месте.

Дверь была не открыта, а вырвана. Усыпанные пылью или древесной трухой петли торчали из рамы, как выгнутые гвозди. За дверью — кромешная тьма. Элиса углубилась в нее.

— Надя?

Кроме ее шагов, ничего не слышно. Она наткнулась животом на округлый край. Умывальник. Значит, это — ванная. Она пошла дальше. Ванная была огромной.

Внезапно она поняла, что это не ванная и даже не дом. Пол укрывал толстый слой чего-то, напоминавшего глину. Она протянула руку и дотронулась до стены, которая, казалось, поросла мхом. Потом обо что-то споткнулась, что-то хлюпнуло, она нагнулась. Это был кусок чего-то белого, может, поломанного дивана. Теперь она могла различить вокруг и другие куски изувеченной мебели. Воздух ледяной, почти никаких запахов — только один, тонкий, но стойкий: смесь пещеры и трупов, мясо и сырость.

Вот оно, это место. Оно здесь.Она пришла.

Элиса пошла дальше по этой безлюдной пустоши и снова наткнулась на какой-то кусок мебели.

И тут она поняла.

Это не мебель.

По ее бедрам невольно потекла теплая струйка, образовав лужицу у ног. Ее тошнило, но комок в горле не давал ей ни рвать, ни говорить. Закружилась голова. Вытянув руку, чтобы опереться на стену, она поняла, что то, что она сначала приняла за мох, было тем же густым и влажным веществом, которое покрывало пол. Оно наполняло все щели, все уголки, ей даже показалось, что какие-то куски свешивались с потолка, словно паутина.

Перед ней выросла еще одна стена, и она с удивлением обнаружила, что может по ней лезть. Но это оказался пол, хоть она и не помнила, как упала. Она встала, опершись на колени. Потерла руки и почувствовала наготу кожи. В какой-то момент она, должно быть, сняла всю одежду, хотя и не знала зачем. Может, ей стало противно и она побоялась испачкаться.

Элиса вдруг подняла голову и увидела ее.

Несмотря на темноту, узнать ее было легко: она различила локоны белых волос (хотя вроде бы помнила, что раньше волосы были черными) и очертания ее фигуры. Она сразу заметила, что с Надей происходит что-то странное.

По-прежнему на коленях (она не хотела вставать, зная, что онза ней наблюдает) она вытянула руки: в этих мраморных ногах не чувствовалось ни малейшего движения, хотя не похоже было, что она парализована. Кожа Нади была теплой. Впечатление такое, словно под ее плотью нет ничего, что могло бы выполнять работу по движению.

Вдруг в глаза ей попало что-то вроде горсти песка. Она опустила голову и потерла их. Что-то коснулось ее волос. Она снова подняла лицо, и какой-то комок упал ей прямо в рот, заставив закашляться.