Злой

Тирманд Леопольд

— Хорошо, — вздохнул Калодонт и нервно поправил свою фуражку. Запер дверь на ключ и вместе с незнакомцем двинулся в сторону Княжьей.

Вечер на улице стоял звёздный, площадь Трёх Крестов была хорошо освещена, однако Калодонту не удалось даже взглянуть в лицо неизвестного. Какая-то стена словно бы отгораживала Калодонта от него. Он видел, что идущий рядом мужчина такого же роста, как и он, то есть не высокого и не низкого, а среднего; что на нём плащ, туго стянутый поясом, с широким поднятым воротником,

что на его голове нет ни шляпы, ни фуражки, что идёт он легко и спокойно, держа руки в карманах. Калодонт угадывал или, скорее, ощущал напряжённую силу, которая исходила от незнакомца.

— Дорогой пан Калодонт, — послышалось наконец из-за поднятого воротника, — готовы ли вы?

Юлиуш Калодонт хотел остановиться и засыпать неизвестного миллионом вопросов. Но он не остановился и не спросил ничего. Степенно шагал дальше рядом с человеком в плаще и спокойно, но решительно, словно всё было просто и очевидно, ответил;

— Да.

— Так я могу на вас рассчитывать? — спросил тихий звучный голос.

— Конечно. Можете рассчитывать, пан.

— Я очень рад, — взволнованно отозвался голос из-под поднятого воротника. — Я должен вам многое объяснить, пан Калодонт, должен растолковать множество вещей, но, прошу вас, скажите мне сейчас; можете ли вы мне поверить и ещё немного подождать моих разъяснений?

«Нет, нет, нет!» — Эти слова жгли Калодонту губы, как капли серной кислоты, однако те же губы шепнули тихо, но твёрдо:

— Конечно. Я вам доверяю, пан. Охотно подожду, пока вы сами решите, что наступил подходящий момент для объяснений.

Тогда неизвестный медленно обернулся к Калодонту, и Юлиуш Калодонт впервые увидел глаза на этом лице. И хотя они смотрели дружелюбно и даже весело, у Калодонта мороз пробежал по спине и словно ледяная рука стиснула горло. Эти глаза наводили на удручающую мысль: как они, должно быть, страшны в безумной ярости и на какие чудовищные поступки способен тогда их обладатель.

«Вот так взгляд! — подумал онемевший Калодонт. — Марта была права, ох, права…»

— Видите, пан, люди чаще всего меня боятся… — послышался из-под воротника голос, в котором звучала грусть.

Голова скрылась за воротником, но Юлиуш Калодонт ощутил, как его бросило в жар от жгучего стыда.

«Неужели он увидел, что и я?.. Ах, эта Марта!» — он ощутил внезапную злость на Марту. И вдруг понял всё… «Ведь она его боится, просто боится», — взволнованно подумал Калодонт.

— Нет, почему, — пробормотал он через минуту, — это вам кажется… Пан…

— Вы хорошо относитесь ко мне, пан Калодонт, — прозвучал тихий голос. — Благодарю вас. Однако панна Маевская думает иначе.

«Вот беда! — в отчаянии подумал Калодонт. — Вот так-так! Мне следовало об этом и самому догадаться… Панна Маевская!»

—

Панна Маевская заходит ко мне за газетами, — пробормотал Калодонт. — Мы часто говорим о вас, пан, — неуверенно добавил он.

— Правда? — спросил незнакомец с ещё большей тоской в голосе. — Представляю, как панна Маевская меня боится…

«Ещё хуже, — терзался Калодонт. — Чем дальше, тем хуже!» Внезапно он решился на отчаянный шаг.

— Прошу пана, — промолвил он дрожащим голосом, — а может, вы бы хотели увидеться с панной Маевской? Я… Может быть, ей что-нибудь передать?

— Нет, пан Юлиуш, — кротко и мягко ответил человек, идущий рядом. — Ещё не время. Прежде всего мы обязаны завершить борьбу за спокойствие в этом городе, тяжёлую, сложную борьбу. За то, чтобы мирные люди могли наслаждаться спокойной жизнью.

— Конечно, — послушно согласился Калодонт, — если вы так считаете.

— В ближайшие дни к вам должны явиться двое. Это люди, которые борются за спокойствие в нашем городе так же, как вы и я, люди, которые встают на защиту слабых, преследуемых или обиженных хулиганами мирных граждан. Вы должны установить с ними тесный контакт. Ваш киоск, пан Калодонт, будет нашей оперативной базой, если вы позволите употребить военный термин.

— Как я их узнаю? — спросил Калодонт изменившимся от волнения голосом.

— Вижу, вы человек опытный. Один из них огромного роста, настоящий великан. Второй будет в форме водителя автобуса, с перевязанной рукой.

— Порядок. А как же я смогу связаться с вами, пан?

— Я? Я сообщу о себе, когда возникнет необходимость. Думаю, что вам достаточно будет часа, чтобы связать нас всех друг с другом. В этом и заключается ваша организационная задача. Этого я от вас и жду.

— Так точно, — по-военному ответил Калодонт. — Можете на меня рассчитывать.

Они остановились внизу, на углу Княжьей и Черняховской. Человек в плаще, минуту поколебавшись, сделал лёгкое движение рукой, словно хотел что-то добавить. Но тут же опустил руку и протянул её Калодонту. Калодонт дружески пожал эту небольшую тонкую руку с крепкими, как сталь, упругими пальцами.

— Пока, пан Юлиуш, — прозвучал голос из-под поднятого воротника, — до свидания и благодарю вас.

— Жду скорого свидания, — поспешно ответил Калодонт. — Буду ждать вас, пан… — внезапно разволновавшись, быстро добавил он.

* * *

Через три дня после этой встречи, в четыре часа дня, когда толпы людей, покидающих конторы и учреждения, затопили площадь Трёх Крестов, у киоска Юлиуша Калодонта остановились двое неизвестных. Только что привезли дневные выпуски газет, и Юлиуш Калодонт виртуозно раздавал газеты и отвечал на вежливые приветствия постоянных клиентов.