Золотая дева
Шрифт:
– Только смысл их мыть, пока дожди постоянно идут? Все равно испачкаются…
Мысли у горничной явно витали совсем далеко от ее непосредственных обязанностей. И Маша спросила:
– А чего ты в Интернет-то полезла с утра? Виртуальный поклонник завелся?
– Да какие поклонники! – всплеснула руками Кася. – Я ж твое поручение выполняю!
– Чего-чего?.. – удивилась Маша.
– Как чего? Проверяю! Всех мужиков наших. Сама ведь вчера сказала! – с укором взглянула на нее девушка. – Вот, ищу: не было ли в тех местах, где они жили, убийств, как у нас?
– Кася, да
– Да ладно – по милицейским! – хмыкнула та. – У нас свобода слова. Если маньяк имелся, о нем и в открытом доступе сведения есть. А где кто из наших раньше жил – я знаю про всех, кроме садовника. Но сегодня и у него спрошу.
– Ты с ума сошла, – констатировала Мария.
– Деловая ты, Машка! – обиделась горничная. – Сама меня вчера с толку сбила, а сегодня – в кусты!
– Ну… просто очень маловероятно все это, – сбавила тон Маша. – Да и опасно. А вдруг я права? И этот, маньяк, узнает, что ты под него копаешь?!
– Как он узнает? Ты, что ли, выдашь? – с вызовом произнесла горничная.
– Вот дернул меня вчера черт за язык! – вздохнула Маша. – Тем более что глупость я ляпнула. Первое, что в голову взбрело.
– Да ладно тебе страдать! Не найду ничего – и не найду. Я ж тебя ни в чем упрекать не буду. Все равно это куда интересней, чем окна мыть! – подмигнула горничная.
– Давай, давай. Бросай свою работу – и детективное агентство открывай, – фыркнула няня.
А про себя решила: в следующий раз надо быть осторожней в высказываниях. Просто так ведь вчера сболтнула, не подумав, исключительно для поддержания разговора. Кто ж знал, что доверчивая Кася все воспримет всерьез. И кинется в Интернет проверять…
Лиза вернулась от отца через час. Вся какая-то потерянная, глаза грустные. Молча вошла в комнату. Села на кровать.
Маша не трогала девочку. Ждала, чтоб та заговорила сама. Но Лиза вдруг бросилась лицом в подушки и зарыдала. И бормотала сквозь слезы:
– Я этого Володина… убью! Просто убью, и все!
– Лизочка, милая… – Маша осторожно коснулась ее плеча.
Но девочка отшвырнула ее руку. Вскочила – лицо в слезах, губы трясутся. Кинулась к огромному одежному шкафу, к секции, где стояла зимняя обувь, начала лихорадочно вышвыривать коробки. И повторяла сквозь слезы:
– Как он мог, сволочь! Как он мог?!
– Расскажи мне, в чем дело, – твердо произнесла Маша. – И я тебе помогу. Обязательно. Я обещаю.
– Ничем ты мне не поможешь, – обреченно вздохнула Лиза.
Злым и быстрым движением смахнула с глаз слезы. И печально произнесла:
– Мне мама подарок передала. Через ту няню, которая тебя заменяла. Позавчера. Там был Тишкин брат, тоже котенок, и сказка, мама специально для меня написала… Печатными буквами, чтобы я сама прочитать могла. Я их спрятала, далеко-далеко. А Володин, скотина, нашел. И папе отдал. Как он мог?!
И вопросительно взглянула на Машу:
– Откуда узнал только? Про мое
«Зачем ему рыться? Видеокамера есть», – едва не брякнула няня.
Но удержалась. Раз не ведает девочка, что ее комната просматривается, значит, и не положено ей.
Да и сама Мария про видеонаблюдение узнала случайно, от доброго Костика. Не предупреди он ее, тысячу раз бы уже, наверно, прокололась. Ляпнула бы в комнате что-нибудь, что не понравилось бы Кривцову, – и все, пакуй чемодан.
Хотя очень тянуло высказать свое мнение. И под камеру, и Кривцову лично. Что нельзя так с ребенком… Помнится, у Маши у самой в детстве был тайник. Под паркетиной, в большой комнате. Какую-то ерунду она там хранила – маленького солдатика, подарок соседского мальчика, конфеты, жвачки… Папа с мамой о ее тайнике догадывались, конечно. Только им никогда и в голову не приходило не то что разорить ее секретное местечко, но и просто заглянуть в него. Даже когда пол циклевали, отстававшую паркетину не тронули, приклеивать не стали. Но тут, у Кривцовых, подобных церемоний явно нет… Как только Лизе это все объяснить? Тем более что видеокамера наверняка и сейчас включена. Макар, если не дурак, позаботился. Сидит небось в дежурке у пульта и наблюдает, как няня из щекотливой ситуации выкручиваться будет…
– Понимаешь, зайка… – осторожно начала Маша. – Папа, наверно, на тебя просто обиделся.
– За что? – непонимающе уставилась на нее Лиза.
– Ты ведь его дочка, самый родной ему человек. И он не хочет, чтобы у тебя были от него какие-то тайны…
– Но у него полно своих собственных тайн! – совершенно резонно, на Машин взгляд, возразила девчонка. – И я никогда в них не лезу! И стол в его кабинете на ключ закрыт…
– Твой папа – взрослый, – пожала плечами няня. – А ты его ребенок. Он за тебя волнуется. И, кстати, если бы ты сама показала ему мамин подарок – он бы не стал так сердиться. И даже, наверно, разрешил тебе его оставить.
– Да ну что ты! – отмахнулась Лиза. – Ничего бы не разрешил. Сразу б выбросил.
М-да. Непросто приводить аргументы, когда понимаешь, что твой оппонент прав.
– Нет, Лиза, родителям виднее. Просто потому, что они старше. И больше знают, – вздохнула Маша. – Вот я, например, когда тоже маленькая была, только в школу начинала ходить… Принесла домой сигареты. Мы с подружками попробовали их курить – как взрослые тети делают. И моей маме попались. Ты думаешь, она что-то слушать стала? Сигареты вышвырнула. А меня отшлепала. Так что тебе повезло еще, что папа тебя не наказал…
– Да лучше б он наказал! – еле слышно пробормотала девочка. – Но только котенка бы оставил… Он такой красивый был! Гораздо даже красивей, чем Тишка…
– Все равно, Лиза, – твердо произнесла Мария. – Иногда решения родителей обсуждать просто нельзя. Папа решил – значит, так надо. А теперь одевайся, и пойдем с тобой, наконец, гулять.
Помогала девочке одеться и грустно думала: Кривцов, если слышал их разговор, наверно, остался доволен. И за свое место она может не опасаться. Только почему же так тяжело на душе?..