Золотые поля
Шрифт:
— Слышал, вы приехали в гости? — продолжал Генри.
— Да, из Мадраса. — Несколько овладев собой, она вспомнила о хороших манерах.
— Что ж, замечательно, мисс Синклер. В течение ближайших нескольких недель я буду бывать в Мадрасе. Могу я пригласить вас на чай или, может быть, на пикник у озера? В моем распоряжении будет машина с шофером. Приветствуются любые сопровождающие. — Он стрельнул взглядом в Айрис.
— Это было бы чудесно, мистер Берри. По-видимому, я вернусь в Мадрас скорее, чем планировала. — (От внимания Джека
— Замечательно! Это свидание, мисс Синклер, — добавил он и осмелился даже поцеловать ее ручку, затянутую в перчатку. — Что ж, если позволите, я продолжу прогулку, — завершил Генри, на прощание снимая перед дамами шляпу и, без сомнения, ощущая напряжение. — Не пропадай, Джек. Звони в клуб.
Пробормотав прощальные слова, все провожали взглядами Берри, пока тот не исчез за поворотом дорожки.
— Все прошло гладко, Уилли? — осведомился Джек.
— Думаю, я показал мисс Белле все, что ей нужно было увидеть, и кое-что из такого, что не нужно. — Это было произнесено с беспечностью, от которой у Джека упало сердце.
— Отлично. Настал момент открыть тайну твоего сокровища, — с притворной веселостью провозгласил он.
— Джек, я не слишком хорошо себя чувствую и хотела бы, если можно, поехать домой. — Рот Беллы скривился.
— Домой? В молочном баре «Лейкленд» нас ждет мороженое трех видов… К тому же ты, не сомневаюсь, догадалась, что мой портной хочет сегодня снять с тебя мерки, чтобы сшить красивое платье.
— Наверное, блинчики доса плохо на меня подействовали. — Ее кислая мина не исчезала. — Я серьезно думаю, что лучше будет вернуться. Но утро было замечательное, — сказала она и добавила не слишком искренне: — Очень тебе благодарна.
Им не оставалось ничего, кроме как вернуться на вокзал и отправиться домой двухчасовым поездом. Почти всю дорогу они молчали. Джек много чего хотел сказать Айрис, но сохранял ледяное спокойствие в вагоне и даже в повозке, исполнявшей роль такси, которую он подозвал, чтобы доставить дам обратно в Ургаум. Когда Брайант помог Белле выйти из экипажа, она почти на бегу шепотком попрощалась с ним и устремилась в дом Уокеров.
— Она знает. — Айрис сошла с подножки.
— Что именно? — Джека сердило детское поведение Беллы. — Она лишь видела, как мы танцуем.
— Совершенно верно, щека к щеке.
— Так что? — Джек заплатил вознице и жестом приказал ему отъезжать.
— Будет ее слово против нашего. Не говори ничего, Айрис. Пусть ее обвинения задохнутся. Отвечай на них лишь презрением. Ты взрослая. Вот и веди себя соответственно.
— Я удивлена, — кивнула Айрис. — Похоже, тебя все-таки волнует, что думают другие люди.
— Разумеется, волнует! Послушай, Айрис, если ты выберешь меня, то именно потому, что любишь. Но если нет, то я не намерен что-то сообщать Неду или
— А как же Генри?
— Берри — светский человек, — ответил он таким тоном, как будто это все объясняло. — Перестань тревожиться. Мы ничего не сделали.
— Джек! Как ты можешь так говорить? — произнесла она, явно ошеломленная, но проявила благоразумие и повернулась спиной к дому на тот случай, если мать смотрит из окна. — Я вижу, тот факт, что ты лишил меня девственности, ничего для тебя не значит. — От гнева ее лицо побледнело.
Брайант страшно хотел приласкать, успокоить ее, но знал, что этого делать нельзя.
— Я имел в виду лишь одно. То, что было, останется между нами, — произнес он тихо и твердо. — Я никогда не забуду минут, которые мы провели вместе. Никогда!
Айрис боролась со слезами.
Вежливо взяв девушку за руку, он наклонился, чтобы поцеловать ее, и при этом тихо произнес:
— Выбирай, Айрис. Не думай о других, о том, как это будет выглядеть со стороны. Сделай эгоистичный выбор. Речь идет обо всей твоей жизни. Нет ничего хорошего в том, чтобы жить во лжи. — Он еще раз пристально посмотрел на нее. — Знай, что я никогда не полюблю другую женщину так, как тебя.
Джек повернулся и покинул ее у ворот.
Айрис постучалась к Белле, но ответа не последовало. Тогда она открыла дверь.
— Белла?
— Уходи.
Войдя в комнату, она прикрыла за собой дверь. Белла лежала на кровати и сквозь полог от москитов смотрела в потолок.
— Так что все это значит? — осведомилась Айрис.
— Как будто сама не знаешь.
— Не знаю, иначе не спрашивала бы.
— Зачем ты изображаешь невинность, Айрис?
Настало время проявить твердость.
— Я и в самом деле не понимаю, о чем ты, юная леди.
— О тебе и Джеке, о том, что вы делаете у меня за спиной, но самое худшее — за спиной Неда.
Айрис почувствовала, как тревога в ней взмыла стаей птиц, но не потеряла самообладания и сумела изобразить недоумение. Выбора не было. Выдать себя нельзя. Она не готова потерять Неда.
— Что за дикие идеи?
— Айрис, думаешь, я не видела, как ты танцевала с Джеком щека к щеке?
Несмотря на накативший леденящий страх, та насмешливо рассмеялась и заявила:
— Щека к щеке? Ты бредишь. Бедняжка Белла. Желая убить время, пока мы дожидались тебя, я согласилась станцевать с мистером Брайантом один вальс, это все.
— С мистером Брайантом, говоришь? С того места, где я в тот момент стояла, это выглядело вовсе не таким формальным, — Белла разве что не кричала.
— Девочки, что за шум?! — воскликнула Флора, врываясь в комнату.
— Прости, мама. Если хочешь знать мое мнение, то расстройство произошло не столько в желудке Беллы, сколько у нее в голове, — сказала Айрис. — Она вбила себе в голову, что мы с Джеком Брайантом — любовники.