Зора
Шрифт:
Но вот только воскресить Овэйлу он не мог никак. Здесь уже требовалось более углубленное понимание магии смерти. Провозившись с этой душой до полуночи, он решил вернуться в чёрную башню, чтобы сообщить кому-нибудь из мастеров об этом.
Когда же Константин вернулся в свою обитель, то увидел, что к некромантам прибыли гости – три чародея, облачённых в белые мантии, вели беседы с главой чернокнижников Корлагом и двумя другими мастерами. Лица представителей белой башни изобиловали серьёзными выражениями, однако ученик заглядывал в их души и лицезрел то, что они всем своим нутром были неспокойны. Им явно не хотелось находиться в этом окружении. Но важные дела привели их сюда. Константин предположил, будто бы эта беседа скоро закончится, однако мастер Килан подошёл к нему и сказал тихо, чтобы не привлекать внимания беломагов: «Если у тебя есть какое-то дело, изложи его своему учителю» Констан заметил, что он говорил не в свойственной некромантам манере, размеренным и медленным голосом. Но возникало такое ощущение, как будто он торопился разобраться с Константином и вернуться к этим разговорам с представителями белой башни. Ученик ему отвечал тихим, но всё же размеренным голосом: «Мне нужен именно мастер Корлаг. На границе Игской рощи я обнаружил душу, которую нужно воскресить» - «Глава нашей башни сейчас очень занят. Как только он освободится, ты сможешь изложить ему это дело. А пока иди и продолжай практиковаться в покорении своей силы» - «И об этом я тоже хотел сообщить. Мне всё-таки удалось зажечь бледное пламя зразе» - «И это достойно похвалы. Но сейчас нам нужно решить один важный вопрос. Подойди к своему учителю и поведай об этом» Выпалив эти слова, он оставил Константина и присоединился к беседе. Ученик немного поглядел на эту картину, силясь понять, что сейчас происходит. Однако дар предсказания показывал, что в течение всего толнора ничего не изменится – они так и будут стоять тут и разговаривать, а потому не оставалось ничего, кроме как послушаться слов Килана.
Но уже совсем скоро Константин стал замечать, что почти все некроманты были втянуты в эти дела. Даже его учитель Вадим не мог продолжить обучение Константина, потому что участвовал в пустых разговорах о правах и запретах. Ученик выяснил: общепринято считать, что официальная магия их страны –
Да вот только всё начало складываться не очень хорошо. В одиночку развивать власть над бледно-зелёным пламенем было очень сложно. Развитие Константина застопорилось настолько сильно, что он на протяжении больше 10 корлов не мог ничего, кроме как зажигать зелёное пламя смерти в своей ладони. По сути, он был беззащитен перед лицом опасности, ведь ни в магии ядов, ни в магии луны, ни в магии смерти он не умел материализовывать чары. И как будто бы этого мало, дебаты в чёрной башне никак не утихали. Из места, где царили тишина и покой, где можно было сосредоточиться на умиротворяющих занятиях зелёной магии, оно превратилось в политическую арену, где некроманты были втянуты в бессмысленную полемику. Константин пытался отговорить своего учителя от участия в этом пустом деле, пытался вразумить его, чтобы он сосредоточился на том, что более важно, а именно познание зразе. Но его буря, которая бушевала в душе, начала прорываться наружу, так что он стал меняться в соответствии с ней. Лицо некроманта перестало быть спокойным, а его речь – размеренной. Это было мерзко – существо, которое приобрело величие, которое начало постигать совершенство и обращаться в бессмертного, использует свои способности для того, чтобы кипеть и бурлить. Константин не пытался вникать в сути их пустословий, однако общее представление у него сложилось. Белая башня, которая считала себя главной в стране, выдвигала некромантам претензии в том, что они бездействуют. То, что случилось с Н’октусом и Эн’сутелином – результат бездействия чёрной башни. Полчища мертвецов множатся, а никто из чернокнижников ничего не делает, чтобы пресечь это. Тени Мората продолжают распространяться по миру. Жители Талиты сообщают, что чёрные силуэты жутких тварей видятся всё чаще и чаще даже после того, как врата закрываются на ночь. А пришествие духа гибели беломаги так вовсе объясняют чёрными ритуалами, проводимым в стенах чёрной башни. И все мастера с учителями, а также учениками негодуют из-за такого заявления со стороны белой башни. Беломаги давно ушли, но теперь уже мастера чёрной башни планируют ответный визит в оплот света, чтобы выдвинуть встречные обвинения. И сейчас подготавливаются факты, когда белая башня бездействовала или же, что ещё хуже, своими действиями причиняла какой-нибудь вред. Как проходила эта подготовка, некромант не знал и знать не хотел, ведь всё это было так нелепо и ничтожною! Константин понял: здесь больше нет того величия, здесь он больше не сможет познать могущество магии смерти. А потому он окончательно осознал и принял тот факт, что здесь ему больше никто не поможет, что он должен прокладывать путь к величию самостоятельно. Как же стремительно всё рухнуло вниз! Кто бы мог подумать, что адепты бледного пламени, которые отринули жизнь, так легко могут вовлечься в эти жизненные дела?! Возникало такое ощущение, будто бы на протяжении всего периода существования чёрной башни её учителя, мастера и глава только лишь делали вид, что отрешились от жизни. Осознание этого ещё сильнее укрепило решимость Константине следовать по пути, ведущей ко тьме. Из-за этого он перестал вообще разговаривать с кем-либо, начал избегать контакта с другими некромантами, чтобы не участвовать в пустословии. Он стал чаще покидать свою обитель и бродить по Игской роще и пустошам Акхалла. А со временем так вовсе перестал появляться в чёрной башне, бродя в её окрестностях. Лишь изредка он возвращался в обитель чернокнижников, но, поняв, что атмосфера там не стала спокойнее, уходил. Такой образ жизни позволил ему перестать бояться существ, порождённых Моратом. Он чувствовал, что сущность смерти, которая укоренилась в нём после того, как всё-таки сумел зажечь в своей ладони пламя смерти, сроднила его со всеми кошмарными существами, так что даже тени Мората – самые опасные из них – не были ему страшны. Наконец-то он смог повидаться с этими странными существами, которые претерпели полное разложение и обратились самыми настоящими зерами. Какая сила поддерживала их существование, Константин понять не смог. Но это был, конечно же, не зелёный дух смерти. И всё же свободно бродить по этим самым пустошам он не мог, потому что иногда ему попадались такие тени, которые были не рады его присутствию. Конечно, тёмные сгустки неведомых сущностей не говорили ему об это прямо, однако близость к их природе позволяла некроманту понимать их намерения. И эти самые тени были не всегда рады его видеть. Константин понимал, что всё это из-за его неоконченного обучения. Как только он познает полное величие зразе, то и сущность его станет ещё более приближенной к этим теням. Тогда он сможет, подобно другим мастерам зразе, безо всяких опасений ступать в пустоши Акхалла. От осознания этого Константин стремился к своему совершенству ещё сильнее.
Ещё он бродил близ хребта Шина. Некромант видел, как громоздкие кондоры перелетают с вершины на вершину, как кружат над Игской рощей, как иногда садятся где-нибудь близ Могильного леса, но ни одна из птиц никогда не приближалась к некроманту.
Корлы пролетали один за другим, а сдвигов в познании магии смерти он не видел. Всякий раз одинокий некромант возвращался к душе Овэйлы и старался сделать прорыв в мастерстве управления зелёным духом. Он помнил, как в попытке вернуть ей жизнь стал сильнее, раскрыл в себе таинство смешения лунного света и зелёного потока эфира в магию смерти. Это воспоминание поддерживало в нём стремление продолжать попытки покорить зелёное пламя своей воле и научиться с его помощью поднимать мёртвых. Увы, сделать это самостоятельно было невозможно. Тут нужна была рука учителя. И с каждым корлом Константин понимал это всё отчётливее и отчётливее. Изредка он наберётся терпения и вернётся в тёмный оплот, чтобы узнать, не изменилась там обстановка к лучшему. И с каждым новым посещением он видел, как дебаты занимали всё меньше места в разговорах некромантов, пока вовсе не сошли на нет, пока от разговоров о правах и законах больше не осталось никакого упоминания. Однако общение с Вадимом показывало, что мышление адептов смерти так и не пришло в порядок. Его слова продолжали быть быстрыми, а мимика лица показывала, что он возвращается к жизни. Это всё мешало, очень мешало ученику принимать его как учителя. Он отдалился от идеала некроманта. Более того, теперь даже Константин на его фоне казался учителем магии смерти. И ученик уходил, чтобы снова побыть наедине со своими мыслями и продолжать взращивать в себе тёмную сущность, которая роднит его с обитателями рощи и пустоши. Да, чудовища, порождённые этой неведомой силой, этим непонятным Моратом, стали для него эталоном. Он равнялся на них, а не на тех, кто продолжают называть себя адептами смерти, хотя давно перестали быть таковыми. Так он истратил очень много корлов. Но больше никаких сдвигов не было: величие не возвращалось в чёрную башню, мастерство осталось на месте. Кажется, Вадиму вообще не было никакого дела до того, приходит к нему его ученик или нет, растёт он над собой или остаётся на том же уровне. Когда Константин просит его о наставлении, тот начинает расспрашивать, где он остановился. А, узнав это из-за того, что это сказал сам ученик, а не из-за того, что он сумел разглядеть это всепрозревающим взором, как ни в чём не бывало, продолжал рассказывать. Будущий некромант пытался слушать его, но не мог. Сущность жизни, что была ощутима в каждом его слове и в каждом его взгляде, перечёркивало всё это. Константин каждый раз задавался вопросом: «Как он, став воплощением жизни, может так легко говорить о смерти?» Всякий раз у него возникало ощущение, что Вадим его обманывает. Так что со временем он совсем позабыл дорогу в чёрную башню, окончательно став одиноким скитальцем. И маска алхимика стала неотъемлемой частью его образа. Кинжал всегда висел на поясе. Ведь если друг случится какое-нибудь нападение, всё же лучше встретить врага хоть с чем-то в руке, нежели с пустыми руками. Зелёное пламя, как и говорили некроманты, было опасным оружием, однако по той причине, что он не умел управлять им, сражаться или защищаться при помощи него было невозможно. Однако у мрачного чародея была ещё одна особенность, которую нельзя было сбрасывать со счетов – его бессмертная сущность. Благодаря ей он мог не страшиться чудовищ и животных. Первые считали его своим. Вторые бежали от его сущности. Так что бояться ученику нужно было сильных теней Мората и, собственно, людей, которые не могли ощущать его пугающую сущность.
И вот все деревни и города наполнились слухами о неразговорчивом одиночке в маске. Первые корлы люди начали сочинять всякие легенды про него, якобы это безликий мститель, который ищет тех, кто обращается несправедливо с другими людьми. Было также мнение, что это – знаменитый архимаг, который по легендам должен был явиться и очистить мир от зла и скверны. Третьи считали его просто шарлатаном, который выдаёт себя за первого или второго, лишь бы за ним пошли люди. Но на самом деле Константин скрывал за своей маской бледность и мрачность своего лица, ведь некромантов и всех, кто связан со смертью, теперь презирают. Он хотел вернуться в Эт’сидиан, чтобы повидаться с личепоклонниками и бледным наставником, однако этот город был в очередной раз изолирован от окружающего мира из-за разыгравшейся там пандемии. Константин предполагал, будто бы это дело рук Загриса, якобы он стал за это время ещё сильнее, и удушающий смог наполнял теперь не только восточный квартал, но и проникал вглубь города. Он даже хотел наведаться в Эн’сутелин, чтобы повстречаться с этим зоралистом лицом к лицу, но не позволил этой безумной мысли раскрыться, потому что понимал: если даже сильные некроманты не ходят на руины, где обитает их ментор, то тем более он, недоучка, там быть не должен. Он обошёл некоторые города и деревни: Талита, Хат’румбер, Ухан, Нижняя Тха, Ан’тураат, Фуга, Килф, Улик и, конечно же, Ура, где познакомился со мной.
То был 17 толнор 2 месяца 312 корла. На улице было пасмурно, и стоял холод. Два боевых чародея купили у нас с Морэ свой обычный набор микстур, а также ещё дополнительно по две бутылочки Жегеля и по две бутылочки обычный воды. Эта микстура ускоряет циркуляцию крови. Она была выведена для того, чтобы исцелять людей от некоторых заболеваний на подобии сиввет или проклятий на подобии бурктуата. Но если её использует здоровый, то вызывает эффект согревания, что очень кстати в такую погоду. Да вот только замедляется, а то и вовсе прекращается слюновыделение.
Константин не появлялся более 10 толноров. Полнолуние прошло, и не успела начаться новая луна, как он входит в наш магазин повторно. И я даже удивился, ведь, когда он говорил, что уже закончил изучение алхимии, мне представлялось, будто бы он просто быстренько научился варить кое-какие зелья и покончил с этим. Но вот теперь, когда он принёс все ингредиенты, к нам с Морэ пришло озарение: перед нами стоит талантливый алхимик. Всё аккуратненько сложено в пучки, перевязанные верёвочкой; срезы… срезы, а не надломы качественные, именно в тех местах, где нужно; а лепестки цидалия уложены в кориевый мешочек, чтобы не выдохлись. Мы обомлели от увиденного, из-за чего у меня появилось желание сотрудничать с ним в этом деле и дальше. Конечно, он сказал мне на это, что цель его не-жизни заключается в познании той магии, которую он практикует. А жаль. Ведь по тому, как человек собирает ингредиенты, можно судить, какой он из себя алхимик. И надо признать, Константин проявил себя как достаточно умелый мастер этого дела. Что ж, когда я вручил ему все концентраты, о которых он просил, мы с ним расстались, и довольно продолжительное время нам не удавалось его видеть.
А некромант отправился обратным путём, чтобы вернуться в чёрную башню и провести какое-то тёмное колдунство в ритуальном зале, о котором он вычитал в одной из книг. Согласно данному ритуалу, в результате получившихся манипуляций высвободившиеся тёмные силы на какое-то время укрепят сущность ритуалиста. Что включается в это самое «укрепление сущности ритуалиста», в книге было перечислено достаточно много. Но Константин заметил для себя, что это колдовство ускоряет процесс воспринятия новых возможностей. Иными словами, он будет обучаться гораздо быстрее. Сказал бы он мне сразу, что хочет ускорить процесс получения опыта, я бы просто подарил ему Эмпирион, флаконов 10. Эта микстура воздействует на сознание так, что начинает расширять его возможности. Выпивший тут же начинает ощущать себя странно, как будто бы мир вокруг стал меньше, а его сознание взлетело и смотрит на всё сверху вниз. Это довольно-таки специфичное состояние. С непривычки можно поддаться панике и не извлечь никакой пользы из этого. Но тот, кто уже попробовал это и не раз, открывает для себя удивительное свойство такого состояния. Оказывается, пока оно владеет разумом, можно легко вникать во всё, что угодно. На ходу придумываются теории. Попытки размышлять над каким-нибудь явлением или творением приводят к новым открытиям. А наблюдение за чем-нибудь или кем-нибудь превращается в целую лабораторную операцию. В таком состоянии можно извлекать опыт из всего, что угодно. Да вот только у этого Эмпириона есть один очень неприятный побочный эффект. Если ты за это время получил очень много опыта, после того как сознание вернётся в обычное состояние, будет сильно болеть голова, потому что всё твоё тело будет работать над тем, чтобы усвоить весь тот огромный объём знаний, который ты успел получить. Но, думаю, ради тех откровений, которые произошли за это время можно и потерпеть с толнор-другой. А если невмоготу, то всегда есть Элеутерококкинос. Он приглушит боль.
В общем, Константин возвращался тем же путём, что и шёл сюда, проходя по тем же самым городам и деревням. И вот в Ан’тураате он повстречал двоих беломагов. Увидев того самого человек в маске, они решили расспросить его, кто он такой и какие цели преследует, нося на себе эту маску. Некромант лишь спокойно ответил, чтобы его оставили в покое и не мешали путешествовать по миру. Но, по всей видимости, в те времена в белой башне уже начали происходить какие-то не совсем хорошие изменения, которые в конечном результате приведут к её слиянию со дворцом вирана, потому что они продолжили допытываться, зачем ему носить маску. Даже городская стража не была столь дотошной, как эти две выскочки. Некромант решал в голове, что ему делать. Преобладающей мыслью была та, в которой он им всем переломает руки, чтобы они не могли производить свои чары, а после двинется дальше. Что интересно, ведь он вполне мог это сделать. Из-за познания зразе его мыслительные способности ускорились. А из-за приближения своей сущности к бессмертным и реакция стала более быстрой. Так что какие-то там неповоротливые чародеи светлой магии только и успеют вскинуть свои рукава, приготовившись стрелять своими огненным шариками, как он их уже покалечит. Но Константину пришлось отложить этот план, потому что к беломагам присоединились стражники. Конечно, они там были, скорее, потому что хотели посмотреть, кто скрывается под маской. Но некромант был уверен, что в случае потасовки эти военные встанут на сторону света. А потому пришлось выбрать более простой вариант – снять маску. Когда все увидели, что под личиной скрывался адепт магии смерти, то немного даже разочаровались, потому что легенды уже приукрасили его облик до такой степени, что там уже должен быть не человек.
Беломаги же ничуть не огорчились. Даже наоборот, Константин почувствовал, что их души возрадовались, когда они увидели его настоящее лицо. И эта радость означала, что у адептов светлой магии образовался какой-то коварный план. И Константин заглянул в будущее, чтобы увидеть, в чём он состоял. Что он там увидел, я не знаю. Но дальнейшие действия он свершал так, чтобы получился наилучший вариант. Один из беломагов заговорил: «Вас, чернокнижников, давно уже пора выжить с нашей страны. И как ещё досточтимый Лорингер вас терпит? Пора взять вашу деятельность под управление и подчинить белой башне. Так от вас точно будет прок. Славные воители Врановой империи проливают кровь за простых жителей, а вы и палец о палец не ударили, чтобы как-то послужить на благо обществу» Константин возвысил голос и вложил в него всю тьму, которую впитал в себя, прервав его монолог: «А что сделала белая башня для этого? Вы лишь ходите по городам и строите из себя закон, вместо того чтобы двинуться вместе со славными воителями Врановой империи на бой, чтобы поддержать их с помощью своей светлой магии!» Да, некромант ударил по самому больному месту – по их самомнению. А ещё он показал себя на голову выше всех некромантов. Те могли сказать нечто подобное лишь между собой, когда как Константин высказал сейчас это им в лицо. Но, опять же, всё это он спланировал, чтобы запустилась череда событий. Беломаги, конечно же, оскорбились таким высказыванием. Но вот другие люди, кто слышали эти слова, начали задумываться над этим фактом. Двое представителей светлой башни призвали стражников схватить чернокнижника и подготовить его к конвоированию в столицу, чтобы судить перед вираном. Воители сделали, как беломаги их попросили, и отвели Константина в свои казармы. В присутствии чародеев из белой башни стражники обыскали некроманта и нашли в его сумке концентраты. Так как эти двое немного смыслили в алхимии, то смогли приблизительно понять, для каких дел некромант будет использовать эти растения. «Ты что, - поддался изумлений один из них, - Замыслил свершить тёмный ритуал? Говори, для чего тебе эти растения? Какой ритуал ты собираешься произвести?» Стражники тем временем покинули темницу, чтобы составить все необходимые бумаги, арестант тем временем воспользовался моментом, чтобы подлить масло в огонь: «Думаю, вы и сами догадываетесь, для чего я это сделал» После этого он спел им песенку, которую многие считали мрачным пророчеством на пришествие Зораги: