...И паровоз навстречу!

Панарин Сергей Васильевич

«Застращал идиота», – подумал Панцер.

– Я не застращал идиота, а оказал на него непреодолимое воздействие, – спокойно выдал солдат.

Ему самому было чертовски боязно, но блеф увлек, а тут еще и дар чтения мыслей вернулся.

От Гориллыча, кстати, исходила теплая волна любопытства. И все.

Зато Панцер сдрейфил не на шутку, схватился сухой ручонкой за голову, словно намереваясь спрятать мозги от Колиной «прослушки».

Гномы давно оставили дела и, раскрыв рты, следили за разговором.

– Страхенцверги

среди вас есть? – громко спросил парень.

– Я из них, – помахал один из бородачей.

– Привет от родни. Очень гостеприимная у тебя семья. – Рядовой вернулся к троице угнетателей. – Вариантов два. Смерть и повиновение.

Коля сделал шаг к старикам и рыжему. Плешивцы сдали назад, гигант остался на месте. Солдат обратился к нему:

– Тебе я предлагаю дружбу, железный…

Россиянин хотел сказать «мастер», так как понял, что заросший мужик – специалист по металлу, но тот прервал Лавочкина:

– Ганс. Железный Ганс.

Память вытолкнула на поверхность нужную сказку. Парень аж крякнул:

– Тот самый Железный Ганс?!

– Самоличной персоной, – прогудел здоровяк, явно польщенный Колиным возгласом.

– Выбрался из грязи и стал служить Дункельонкелю, значит.

Ганс потер нос:

– Позволительно и так преподнести, не спорю. Хотя… Ладно. Мешать тебе не буду, но и помочь не в силах.

Панцер затряс головой. Коля попробовал надавить на старика:

– Ну-ка, не дергаться! Что вы тут собираете?

– Так я тебе и сказал, – проблеял Панцер. – Эта тайна умрет вместе со мной.

– Хм. Ну, похоже, вам с ней недолго осталось, – сострил Лавочкин. – Эй, Мангельштамм, что это за машина?

– Панцер, – жалобно выдавил плотный, косясь на начальника.

Глистообразный пронзил соратника яростным взглядом.

– Ясно, – резюмировал парень. – В молчанку играем. Хоть ты, Железный Ганс…

Ему не дали договорить. Коля услышал грозные вопли и обернулся. Со стороны железнодорожных путей к нему бежали вооруженные люди, причем не только его двойники, но и настоящие «человеки».

– Вы дали знак? – спросил разведчик стариков и Ганса.

Те молчали. Ответил гном-Страхенцверг:

– Нет, просто если на участке останавливаются работы больше чем на три минуты, прибегает охрана.

«Повод не важен, главное – пора убегать», – смекнул солдат. Он махнул рукой, мол, привет всем, и драпанул обратно к ящикам.

У него была неслабая фора. Нырнув в «квартал», парень после первого же ящика свернул влево, надеясь, что давешний часовой еще торчит на своем месте. В Колиной голове созрел план с переодеванием. Серая роба и меч сделают настоящего Лавочкина неотличимым от клонированного.

К счастью, гомункулус стоял на посту. Среагировав на топот рядового, он нахмурил брови

и пролопотал:

– Стой, тебя не должно быть здесь.

– Как тебя зовут? – пропыхтел солдат.

– Зед зед зед ноль шестьдесят пять. – Слова вывалились из чурбана, как шары из лототрона.

– ZZZ-065?! Отличное имя для мальчика, – усмехнулся Коля. – А кто это там у тебя сзади?

Гомункулус повелся на провокацию.

Бить по голове свою копию, даже такую тупую, было трудно, но парень справился.

Задребезжал выпавший из руки меч, Лавочкин подхватил обмякшее тело. Оттащил в ближайшую нишу, образованную плотно, но неровно сдвинутыми ящиками.

Стянув робу и штаны с клона, солдат переоделся. Собственные пожитки он распихал по мешкам. Там же взял кусок веревки и связал часового.

Поблизости раздались топот и отрывистые команды. Стало быть, охрана сориентировалась и начала поиски диверсанта.

Коля выскользнул из ниши, направился к оброненному гомункулусом мечу.

– Чурбан, иди сюда! – окрикнул его хриплый мужской голос.

«Елки!» – Парень замер, нарочито неуклюже развернулся. Скомандовавший человек наверняка был офицером. Среднего роста, умеренного веса. Неприметный мужик. Основная примета – черная военная форма.

– Почему без оружия?

– Выронил.

– Как выронил?

– Разжал пальцы.

Коля вошел во вкус: воспроизводил безжизненные интонации и идиотские ответы двойника, словно в театре играл.

– Почему ты разжал пальцы? – Офицер испытывал крайнее раздражение из-за необходимости расспрашивать чурбана.

– Пытался схватить нарушителя.

Теперь мужик заинтересовался, зашагал к Лавочкину.

«Он увидит вырубленного мной клона!» – понял солдат. Он округлил глаза, показал пальцем за спину приближающегося офицера:

– Нарушитель!

Мужик пригнул голову, крутнулся на пятках.

Пусто.

– Где?! – проревел он.

– Проследовал далее, – неспешно ответил рядовой.

– Куда?

– Влево, – после мхатовской паузы выдавил Коля.

Офицер со всех ног бросился к левому проходу. Солдат нервно захихикал.

Прихватив мешки, он подбежал к мечу. Поднял.

Соваться в лабиринт, где шныряют охранники, было нельзя. Рядовой просек: надо перейти железную дорогу и скрыться в соседнем массиве ящиков.

Осторожно высунув голову, парень убедился, что путь свободен. Вдалеке топтались такие же серые Лавочкины, как и он. Ни одного черного мундира.

«Итак, Колян, топаешь, как гусь, вперед. Неспешно, по-деловому. У тебя приказ, ты его выполняешь», – дал себе установку солдат и стартовал.

Он обливался потом. Чудилось, все смотрят исключительно на него. Солдат в любой момент ждал окрика, но – обошлось.