Агата
Шрифт:
Единственным напоминанием о человеческом жилье на Ньюлендс-Корнер служило одноэтажное кафе на самой макушке холма. Подойдя к кафе, женщина заметила по другую сторону дороги, ядрах в ста ниже по склону двухместный автомобиль, уткнувшийся капотом в придорожные кусты. Поставив тележку, она велела мальчику постеречь ее, а сама направилась к машине. Снаружи автомобиль был весь покрыт инеем, а внутри, как ей показалось, кто-то сидел, уронив голову на руль.
Едва она открыла дверцу, как шубка, лежавшая на руле, сползла на сиденье. Женщина шарахнулась было в сторону, – что за чертовщина! –
Но не успела она вылезти из машины, как чья-то твердая рука легла ей на плечо.
– Чем это ты тут занимаешься? – рявкнул владелец кафе.
Женщина вздрогнула.
– Да я решила, там кто-то есть, в машине.
– Ты решила, там есть чем поживиться, – уточнил мистер Лаленд, заглядывая в салон, и, подняв с земли водительские права, прочитал:
– Миссис Агата Мэри Кларисса Кристи.
Мистер Лаленд снова глянул на женщину, все еще топтавшуюся возле машины, и, обуреваемый сильнейшими подозрениями, сграбастал ее за локоть и поволок назад – к себе в кафе.
Кафе Лаленда представляло собой обветшавшее строение, схваченное косой решеткой планок поверх облупившейся штукатурки. Владелец, смутно ощущавший, вероятно, бесцветность собственной жизни, залепил кафе изнутри яркими фотографиями гоночных автомобилей. Велев женщине с ребенком дожидаться полиции, он спешно разделывался с собственным завтраком.
– Дело было в самом начале девятого, – спустя несколько минут говорил он местному констеблю Рейнолдсу. – Фары, наверное, горели всю ночь – аккумуляторы разрядились начисто. А корпус вроде не поврежден. Но как машина-то попала на этот откос? Не то сама скатилась с дороги, не то это кто-то съехал на ней вниз. Может, убили его. Вот только следов борьбы не видно, и крови тоже нету. – Он протянул молодому полисмену чашку чаю. – Теперь еще.
Какая женщина бросит в машине дорогую шубку, да еще в такой собачий холод? Чепуха получается. – Лаленд призадумался. – Думаете, она одна была?
Констебль Рейнолдс, внимательно изучив найденные права, позвонил начальству – старшему инспектору Кенуорду, заместителю начальника полиции графства Суррей. Потом записал фамилию бродяжки, дал монетку ее ребенку, а затем пошел осматривать машину. Иней на травяном откосе, с которого она съехала, успел немного оттаять и теперь сверкал на солнце. Стадо коров прошествовало мимо брошенного автомобиля, такого чуждого и неуместного в это мирное утро.
Тем временем старший инспектор Кенуорд дозвонился в «Стайлз». Узнав, что полковника нет дома, он поинтересовался у Шарлотты Фишер, был ли тот дома накануне вечером.
– Полковник уехал на все выходные, старший инспектор.
– А не скажете куда?
– К одному из друзей, сэр. В Доркинг, к некоему капитану Ренкину.
– Я попросил бы вас связаться с полковником и передать, что мне нужно с ним поговорить. Скажите, а у вас самой нет никаких
– Никаких, сэр. Уезжая вчера вечером, она сказала прислуге, что утром позвонит. Она была в неважном состоянии, сэр. Все что угодно могло случиться. Я ее секретарь, Шарлотта Фишер, и вчера вечером, когда она уезжала, меня не было.
– И вы даже примерно не представляете себе, что же могло случиться?
– Она оставила письма, – помолчав, проговорила Шарлотта. – Одно мужу, другое мне. Что до моего письма, то оно явно написано в глубоком горе. Знаете, ведь миссис Кристи недавно потеряла мать и перенесла тяжелейший нервный срыв. А в эти выходные она собиралась в Беверли – это в Йоркшире. Но в письме она просит меня отменить все договоренности насчет этой поездки.
– Она собиралась туда одна, без мужа?
– Одна, сэр.
– Мы располагаем сведениями, что в течение последних месяцев миссис Кристи неоднократно угрожала покончить с собой. Вам об этом что-нибудь известно?
– Ничего, сэр.
– Благодарю вас, мисс Фишер. Если позволите, я вам перезвоню попозже.
Менее чем через час старший инспектор Уильям Кенуорд уже вылезал из своего «армстронга-сидли» посреди Ныоленде-лейн на верхушке злополучного холма – высокий плотный мужчина, добросовестный полицейский, человек в высшей степени порядочный и надежный. В свободное время он подкармливал голубей и безработных из числа бывших заключенных. Кенуорд был в душе истым христианином, и подчиненные знали, что он, что называется, лает, а не кусает.
– Нашли что-нибудь? – спросил он Рейнолдса.
– Вот, – констебль протянул начальнику зеленую велюровую шляпку, – нашли в пятидесяти футах отсюда, и еще клочок ткани. Вон там, сэр. Но следов никаких, сэр, – земля насквозь промерзла. Следов протекторов и тех не видно. Думаете, это несчастный случай – или умышленное…
Конечно, – перебил сам себя молодой полисмен, – остается возможность, что леди похитили.
Кенуорд задумчиво раскуривал трубку. У него имелась собственная версия.
Арчибальд Кристи, предупрежденный Шарлоттой Фишер, поспешил домой и прочел адресованное ему письмо.
– Скажите, как любезно, – бросил он Шарлотте, – она сообщает, что намерена уйти. Куда это, интересно?
– В письме, оставленном для меня, она просит отменить встречу в Беверли, – ответила мисс Фишер, – поскольку в Йоркшир она не поедет.
– Более чем безрассудство. – Полковник задвигал желваками. – Скандал. А что вы сказали этому полицейскому?
– Что недавно у нее был нервный срыв из-за смерти матери. И сказала еще, что она оставила письма.
– Непростительная глупость с вашей стороны.
Мисс Фишер с вызовом посмотрела ему в глаза.
– Он сообщил, что до них дошли сведения, будто Агата угрожала покончить с собой.
– Это от вас они дошли? – Арчи Кристи уже не владел собой.
– Я не имею к подобным слухам ни малейшего отношения. Но в полиции полагают, ваша жена погибла.
– Погибла? Какая чушь! Я должен предупредить мою мать.