Агентурная сеть
Шрифт:
27
В последних числах мая, накануне очередной сессии Организации Африканского Единства, самолеты Аэрофлота, «Эр-Франс» и «Эр-Африк» доставили в страну многочисленный десант.
Сначала из разных стран Африки прибыли наши коллеги, которым предстояло обеспечить работу с агентами, находившимися в составе национальных делегаций.
Затем специальным рейсом прибыла советская правительственная делегация во главе с заместителем министра иностранных дел, а вместе с ней большая группа советских журналистов. В этой группе был и Саша Усалев, воспользовавшийся по своему обыкновению прикрытием корреспондента
Я с удовольствием поселил бы Усалева у себя, благо я жил один и в квартире моей места было более чем достаточно. Но мы не могли позволить себе такой роскоши, поскольку Усалеву предстояло провести чрезвычайно сложное и ответственное мероприятие, а потому он поселился в маленькой уютной гостинице, находившейся в двух кварталах от бюро АПН. Отсюда он и должен был совершить свой набег на квартиру Франсуа Сервэна, здесь же и сам Сервэн мог при необходимости в любой момент вступить с ним в контакт.
И наконец последним, на второй день после открытия сессии, в посольство прибыл заведующий сектором отдела загранкадров ЦК — седовласый, немногословный, спокойный мужчина лет шестидесяти, бывший когда-то Секретарем Обкома, который занялся проверкой изложенных в нашей информации фактов о злоупотреблениях Дэ-Пэ-Дэ. Он представился Гладышеву, поговорил с ним минут десять, со мной, к большому моему удивлению, общаться не стал, занял на следующий день пустовавший кабинет Дэ-Пэ-Дэ и приступил к своей работе.
В течение рабочего дня к нему с интервалом в час заходили сотрудники посольства и других советских учреждений, руководители групп специалистов, секретари первичных партийных организаций, рядовые коммунисты.
Вел себя заведующий сектором тихо и скромно и своим присутствием никак не влиял на заметно оживившуюся жизнь посольства. Нам ничего не стоило узнать, о чем он беседует, потому что в числе его собеседников были и наши информаторы, но я категорически запретил Базиленко и другим сотрудникам, у кого они находились на связи, задавать какие-либо вопросы о характере этих бесед. Стоило одному из информаторов проговориться, что сотрудники КГБ расспрашивали его о содержании беседы с представителем ЦК, как на наши головы обрушился бы такой шквал партийных и административных взысканий, по сравнению с которым знаменитые шторма в Гвинейском заливе показались бы детской забавой!
Сессия шла своим чередом, каждый занимался своим делом.
В задачу резидентуры входило оказание помощи главе советской делегации, интенсивно общавшемуся с главами африканских делегаций, а потому часть наших усилий была направлена на получение интересующей его информации о подводных течениях в работе сессии, о расстановке политических сил, о борьбе различных группировок и влиянии на все эти процессы со стороны посольств и делегаций западных стран.
И вот здесь я почувствовал, как нам не хватает «Дожа»! После того, как его контакт с Лавреновым попал в поле зрения местной контрразведки и мы были вынуждены временно прекратить с ним связь, он находился не у дел, а мы лишились возможности из первых рук получать достоверную информацию о политических шагах местного руководства и стоящих за его спиной западных держав, прежде всего Франции.
Лавренов, регулярно бывавший на заседаниях сессии, периодически
Я уже подумывал о том, не пора ли поставить перед Центром вопрос о восстановлении прерванной связи с «Дожем», но потом решил потерпеть и дождаться завершения мероприятия с Сервэном: только он мог окончательно прояснить всю ситуацию и сказать, насколько безопасно продолжение работы с одним из самых ценных наших агентов.
Руководство деятельностью резидентуры по освещению работы сессии и оказанию помощи советской правительственной делегации отнимало у меня большую часть времени, но все же главной моей заботой была подготовка вербовочного подхода к Франсуа Сервэну.
Усалев занимался своей журналистской деятельностью, старался не привлекать к себе излишнего внимания местной контрразведки, и без того чрезвычайно озабоченной обеспечением безопасности нескольких десятков делегаций и проведением целого комплекса связанных с этим мероприятий, исправно посещал все пресс-конференции и прочие протокольные мероприятия и вообще вел, как говорится, светский образ жизни. В посольстве он появился только один раз вместе с остальными советскими журналистами на традиционном инструктаже. Тогда же мы перекинулись с ним парой слов и обсудили некоторые остававшиеся нерешенными проблемы, связанные с его участием в операции.
Вся подготовительная работа по организации его встречи с Сервэном легла на плечи резидентуры. К этому моменту мы уже хорошо изучили распорядок дня нашего французского коллеги, знали, как он проводит свое свободное время, в какой день недели чем занимается, где предпочитает бывать. Регулярный контроль его домашнего телефона позволил нам заранее узнать некоторые его планы на ближайшие дни. Так мы сумели определить, что вечером в четверг и в пятницу, если конечно не случится ничего экстраординарного, он будет дома: накануне он получил от адвоката отца документы на право наследования и намеревался с ними ознакомиться.
На четверг мы и назначили проведение мероприятия. На тот случай, если бы нам что-то помешало, в резерве оставалась пятница.
Нужно было вывести из квартиры жену Сервэна, чтобы она своим присутствием не помешала душевной беседе своего мужа с посланцем спецслужбы, борьбе с которой он посвятил свои лучшие годы. Сделать это помогла «Люси»: идя нам навстречу, она организовала у себя дома коллективное чтение нового романа, получившего Гонкуровскую премию.
И вот в течение нескольких вечеров жена Сервэна должна была находиться за рюмкой «Мари Бризар» или «Гранмарнье» в обществе таких же, как она, любительниц изящной словесности, не подозревая, что в это самое время коварный КГБ плетет сеть, которой намеревается опутать ее мужа!
В намеченный день к восемнадцати часам все участники операции заняли свои исходные позиции. С этого момента все наши дальнейшие действия были синхронизированы с точностью до минуты.
Примерно без четверти семь Колповский включил аппаратуру, поставил магнитофон «Ухер» на паузу, мы оба надели наушники и приготовились услышать то, что до нас донесут всепроникающие радиоволны.
В эту же самую минуту Усалев, находившийся в кабинете Лавренова в бюро АПН, тоже включил аппаратуру, вмонтированную в его кейс таким образом, что ее можно было обнаружить, только разобрав его до последнего винтика, и вышел на улицу.