Акула
Шрифт:
С Сильного на Голубого. Погнали? Хотя тебе, если по уму, отлежаться сейчас надо.
— Обойдусь. Меня смущает тенденция: больше десяти лет отработал в ментовке, но до того, как в девяносто третьем уволился, ни разу по башке не получал. В девяносто шестом, через месяц после того, как восстановился, нарвался первый раз. Хорошо досталось, даже в больнице пришлось поваляться. Год назад — еще раз.
. — Да, промежутки между травмами сокращаются. Смотри, к пенсии тебя каждый день начнут колошматить.
— Да пошел ты! Сплюнь лучше. Еще хорошо, что у меня лицо удары «держит». Вон, у Димки Кузенкова из 13-го, от
В квартиру их пустили после того, как позвонили в управление, и дежурный подтвердил, что оперативники с фамилиями Акулов и Волгин имеются. С первой фамилией, правда, вышла заминка — дежурный, привыкший ограничивать свои знания только теми событиями, которые случаются в течение рабочих суток, чуть было не ляпнул, что Акулов давно сидит, но, посоветовавшись с помощником. более осведомленным о новостях из жизни РУВД, дал правильный ответ и успокоил жильцов, встревоженных поздним визитом.
Дверь открыл Николай — добродушного вида парень двадцати четырех лет от роду. Рядом стояла жена, еще более молодая, очень симпатичная и, что было видно с первого взгляда, любящая супруга, сильно переживающая по поводу свалившихся на семью неприятностей. В комнате спал ребенок. Звонки в дверь его не разбудили, но для разговора было решено пройти на кухню, расположенную в далекой от жилых помещений части квартиры.
— Необычная планировка, — сказал Акулов, осматриваясь.
Судя по обстановке, семья имела средний достаток. Наблюдение подтвердилось спустя пять минут, когда Николай стал рассказывать о себе и проблемах, возникших, без всякой его вины, неделю назад.
История была не характерная для нынешних времен.
В середине дня он ехал на старенькой машине, переданной ему отцом после свадьбы, по забитому транспортом проспекту в центре города. Поначалу попал в несколько пробок, но в конце концов поток немного рассосался, удалось прибавить скорость и обогнать черную «Волгу», плетущуюся в правом ряду на сорока километрах. Водителю «Волги», до того не демонстрировавшему драйверских качеств, обгон не понравился, он прибавил скорость и попытался обойти Николая, для чего даже выскочил на встречную полосу, но испугался КамАЗа и вильнул обратно с тем, чтобы впилиться в задний бампер машины будущего потерпевшего, немного притормозившего, чтобы не бить подвеску на разломах асфальта.
Остановились, вышли. Водитель «волжанки», впоследствии назвавшийся Лешей, сразу «наехал», обвиняя Николая в том, что тот специально затормозил и «подставил задницу».
— Со мной такое не катит, — заявил Леша, поигрывая трубкой мобильного телефона прадедушкиного поколения. — Смотри, что с моей тачкой стало. Оплати ремонт, дай сотку баков за моральный ущерб — и будем в расчете. Нет — поговорим по-другому. Смотри, не ошибись. Ты не представляешь, с кем связался.
«Волга» пострадала в ДТП намного серьезнее, чем машина Николая, у которой лишь треснул один плафон и немного смялся бампер, но платить он не собирался, справедливо считая виновником аварии водителя машины, шедшей сзади.
Доводы логики на Алексея действия не возымели. Он нехорошо щурился, обещал абстрактные, но крайне суровые
Его поддерживала крикливая, ярко накрашенная мадам, сидевшая в «Волге». Машину она не покидала, но открыла окно и поддерживала своего водителя морально, обильно уснащая речь непарламентскими выражениями.
Мимо ехала машина патрульно-постовой службы. Заметив инцидент, милиционеры остановились и подошли. При их появлении Алексей стал как шелковый, лыбился во все стороны и обещал полностью возместить ущерб, поскольку это он, конечно, нарушил правила и целиком виноват в происшедшем.
Мадам также заткнулась. Подняла тонированное стекло и сидела в раскаленном салоне машины тише воды, пока патрульные не покинули место дорожно-транспортного происшествия.
Они предложили, по своей рации, вызвать ГИБДД, и Николай заколебался, но Алексей заверил, что необходимость в этом отсутствует. Сначала он немножко понервничал и был, конечно, неправ, но теперь вину свою осознал. Достав двести рублей, он побожился, что больше у него с собой нет, но буквально завтра отдаст остальное. На клочке бумаге записал свое имя и номер сотового телефона, после чего Николай, успокоившись, продиктовал ему свои координаты.
На том и расстались. Милиционеры, которым Николай заявил, что никаких действий предпринимать не надо, уехали. Мадам высунулась из «Волги», но молчала, Алексей долго тряс руку Николая, улыбался самым душевным образом и обещал позвонить вечером, в крайнем случае — утром следующего дня и доставить деньги в то место, которое ему укажут. Хоть в другой город, хоть на Луну.
— Надеюсь, мы станем друзьями, — высказал он пожелание, садясь в свою машину и отъезжая.
К дружбе с таким человеком Николай не стремился, да и получить остаток денег — они совместно оценили ущерб в шесть сотен рублей, — не очень-то рассчитывал. В конце концов, машина пострадала не сильно и к эксплуатации осталась пригодна, а выправить повреждения и заменить разбитый фонарь было можно у хорошего знакомого, который владел авторазборкой и занимался, по совместительству, кузовными работами.
Звонка вечером не последовало. Из любопытства Николай набрал номер «трубки», и незнакомый голос ответил, что никакого Алексея не знает и советует больше не надоедать. Выводов могло быть два. Либо Алексей изначально дал неправильный номер, либо решил поиграть в прятки и попросил своего друга отшивать всех, кто не входит в круг общих знакомых.
Не слишком опечаленный таким развитием сюжета, Николай спокойно лег спать, а утром решил отправиться к знакомому, который обещал содействовать в ремонте.
На этом спокойная жизнь закончилась.
Как только Николай сел в машину, двое парней, подошедшие с разных сторон, ударами ног разнесли вдребезги стекла боковых дверей. Потом прижали его к креслу, отобрали ключи и слегка придушили ремнем безопасности:
Разговор был коротким.
— Ты нам должен. Тебя предупреждали, что связываться с нами опасно? Теперь пеняй на себя. Готовь двести долларов и радуйся, что легко отделался. Мы позвоним и скажем, куда принести деньги. В милицию не ходи, будет хуже. У тебя ведь жена с ребенком днем одна остается? Смотри, сейчас она красивая, но может быстро состариться. Да и ты не железный, переломаем руки-ноги — и кому ты станешь нужен?