Альбом
Шрифт:
Ногами по голове и туловищу, но я стоял у горки и ничего не делал. Бискит и Коян помогли бы, а я застыл, не в силах пошевелиться.
Тем временем поднялся Юпи. Он держался за пах и тряс головой. Кепка слетела. Карлуха крикнул ему, что нужно забирать деньги и валить, но Юпи, набычившись, пошёл мстить. Его унизил школьник, пострадал авторитет, а значит, ответ должен быть максимально жёстким. Особенно теперь, когда противник повержен. Таков закон природы. Закон двора. Оказавшись рядом с Лёнькой, Юпи сказал, что его «красный богатырь» хоть и ранен, но всё ещё стоит. Он натужно рассмеялся и, расстегнув ширинку, аккуратно вытащил член. Призывно поболтав им, Юпи сделал Карлухе знак – давай жертву. Карлуха взял Лёньку под руки и приподнял. Тот и не пытался сопротивляться,
– Отпустите его. Он и так еле живой!
– Вали отсюда, чертила! – Карлуха посмотрел на меня своими мопсьими глазами и оскалился: – А то и тебя заставим сосать!
От безысходности я бросился к нашей хрущёвке. Взлетев на второй этаж, позвонил в Лёнькину дверь. Долго никто не открывал. Я позвонил ещё раз, но тщетно. Я помчался к себе на третий и начал хаотично жать на звонок. Выскочила мама. Сбежались соседи. Я кричал: «Лёнька! Лёнька! Там Лёнька на детской площадке!» – а потом провалился точно в чёрную яму. Очнулся уже на кровати. Надо мной стоял врач. Я спросил, где Лёнька. Мама ответила, что всё в порядке и он давно спит. Врач дал мне какую-то таблетку, и я отрубился, а с утра узнал, что Лёньку нашли около горки: обоссанным, без цепочки и денег. В полубреду. Он всё повторял: «Мурашки, мурашки, мурашки», и его увезли в Красный Крест.
Милиция оперативно нашла Карлуху и Юпи, но они отделались лёгким испугом: штраф и по два года условно, а вот Лёнька надломился. Из больницы он вышел другим – потухшим и замкнутым. Начал пропускать школу, потому что все вокруг стали шептаться, якобы Юпи провёл Лёньке членом по губам, хотя сам Юпи это категорически отрицал. Мало кто ему верил, ведь на суде он плакал, вставал на колени и вроде как выплатил большую сумму в качестве морального ущерба. В итоге никто ничего толком не знал, но подростковая среда жестока. Она уничтожает лузеров, а Лёнька, безусловно, им стал, только ещё хуже – опущенным лузером. Теперь каждый мог назвать его гомиком и членососом. Началась травля, и Лёнька перешёл на домашнее обучение.
Наши отношения тоже изменились. Для Лёньки я стал тем, кто видел момент его падения и не помог. Он и так относился ко мне снисходительно, но после детской площадки я превратился для него в ничтожество. Я надеялся, это пройдёт, потому что Лёнька никогда не был злопамятным, но, согласитесь, некоторые вещи невозможно забыть. И он всегда помнил о моём бездействии, каждую секунду, каждое мгновение. Может, и допускал к себе только из надежды, что однажды я скажу ему, что всё это было неудачной шуткой: мы просто перепились и устроили шумную вечеринку. Что не было никакой драки, никаких Карлухи и Юпи – только я, он, пиво и жёлтый полосатик, но я стыдливо молчал, не зная, о чём теперь разговаривать с Лёнькой. Я стал избегать его.
Мимо меня лёгкой трусцой пробежал парень в спортивных лосинах, яркой майке и повязке на голове. Он разговаривал по телефону и не советовал кому-то есть фисташки, потому что это калорийный продукт. Спору нет, но я всегда их очень любил. Особенно с пивом. Вот и позавчера купил двести граммов и съел одним махом. Несколько скорлупок упали на ковёр. Я подобрал их и выкинул в унитаз. С утра пошёл в туалет, а они там плавают. Штук пять. Я ещё удивился, как это они не утонули за ночь, и помочился в раковину, чтобы не смывать. Когда вернулся с работы, осталось три. К ночи плавала только одна. И вот сегодня я проснулся и бросился к унитазу, а там пусто. Скорлупка утонула, и я…
6. Runaway (Побег)
И я тоже пошёл ко дну. Ноги перестали чувствовать асфальт, а руки плетьми упали вдоль тела. Опять накатило. От духоты, ходьбы и воспоминаний. Я стал повторять про себя: «От травы не умирают, от травы не умирают», но не очень помогло. Я остановился и начал тереть глаза кулаками. Под мышками взмокло, и заболело в плече, будто я постарел лет на десять.
– Какая же глупость и чушь! – подумал я вслух и добавил: – Трава врёт.
Посеменил на месте и пошёл дальше.
Впереди показался дорогой ресторан, перед которым была дорожка в парк.
«Там природа и прохладней. Может, свернуть?» – спросил я у себя, и, будто говоря «да», заиграл цветочный синтезатор. На него наложились среднетемповые гитары и дальше фулбэнд [7] . Честер пел сдержанно. Сосредоточенно. Самая спокойная песня в альбоме. Название на русский переводится как «Побег». Название говорящее. Точнее не описать, чем занимался Лёнька после больницы.
7
Full band – вся группа (пер. с англ.).
Когда кончался куплет, я зашёл в чёрные ворота парка, а между Честером и Шинодой началась перекличка:
Честер: Now I find myself in question. (Теперь я чувствую себя проблемой.)
Шинода: They point the finger at me again. (Все опять показывают на меня пальцем.)
Честер: Guilty by association. (Виновен за компанию.)
Шинода: You point the finger at me again. (Ты опять показываешь на меня пальцем.)
Честер не выдержал и психанул припевом. Не сказать, что сильно эмоционально, но пронзительно. Со знанием дела. Явно испытав то, о чём пел. Как можно не поверить в его искренний «I wanna run away?» [8] Тем более сейчас, ведь с Лёнькой всё так и случилось, как в песне. Он, будучи гордым человеком, жестоко страдал от перенесённого унижения. Ему казалось, как он сам мне однажды признался, что все видят в нём теперь только «вафлю, обсоса и минетчика». Его угнетало это. Лёнька пытался сопротивляться, но в итоге выбрал самый лёгкий путь решения проблемы. Он сбежал, порвав по возможности все старые связи. Взамен же нашёл себе новых друзей, теперь не по адресной принадлежности, а по гнилым интересам.
8
Я хочу убежать (пер. с англ.).
Лёнька много времени стал проводить в общагах на окраине Владимира: между тракторным заводом и объездной дорогой, которую в народе называли Пекинкой. Там жил его новый лучший друг Вовка Вотик – наш ровесник в униформе говнопанка: белые гриндерсы, чёрные джинсы, балахон Exploited [9] и бейсболка Purgen [10] , из-под которой торчал хвостик ирокеза, или, как мы его называли, иро. Лично я никогда не видел Вовку с гордо поставленным гребнем. Всегда только намёк из-под кепки – просто дань говнопанк-традиции. Как и в целом его жизнь, состоящая из бухла, преимущественно разбавленным спиртом, и доступной аптеки: сиропов от кашля и баклофена. Непостижимо, но этот неандерталец двадцать первого века покорил великого Лёньку, став его проводником в дивный новый мир. Лёнька, как и Римская империя, пал под ударами варваров.
9
Культовая панк-группа из Шотландии.
10
Культовая панк-группа из России.
Однажды я был у них в гостях. В тот день я встретил Лёньку около дома: он нёс из подвала мешок картошки и две банки кабачковой икры. Я помог ему, а он в ответ по старой дружбе позвал меня с собой в общагу, где обещал познакомить с прикольными пацанами. Мы дошли туда за двадцать минут. Это было серое девятиэтажное здание с подтёками, плесенью и потемневшими балконами, на которых сушилось бельё. К подъездной двери вела длинная бетонная лестница. Разбитая вдрызг и разрисованная «наскальной живописью». Всюду валялся мусор.