Андервуд. Том 1
Шрифт:
Как любой нормальный человек, Ник почувствовал огромнейшее желание выпалить всё помещение напалмом, но у них были лишь жалкие мечики. Он посмотрел на Саймона, но тот не стал использовать магию. Что-то подсказывало, тренер делал это нарочно. Как старый волк натаскивает волчат для охоты.
Что ж логично, но омерзение никуда не делось. Нику всякое приходилось жрать для выживания, но всё равно передёргивало. Ганс заходил справа, он слева, а Саймон пошёл напролом. Сколопендра рванула к тренеру, раздвинув в стороны жвала. Прыжок и она налетела
Саймона протащило назад, он словно упирался рукой во что-то прозрачное. Ганс, пользуясь замешательством многоножки, вогнал в обесцвеченное тело клинок и вынул его с криком. Чуть не попавшие на ладонь выделения обдали руку холодом, а из раны пахнуло сразу паром, будто на морозе вылили кипяток.
Ник промахнулся и не попал в само тело, но, изловчившись, отрубил бешеными взмахами штук пять конечностей. Рана от прокола затянулась коркой льда, то же самое и с ножками. Башка сколопендры перестала давить в барьер и двинулась на разворот, как в небезызвестной игре в змейку. Только это не смешно, когда разъярённая тварь, источая пастью жидкий азот, мчится на тебя.
Вокруг её головы витали клубы смертоносного пара и всё, что оставалось человеку без магии — это дать дёру. Мамочки. Он рванул в сторону сталагмитов, чтобы замедлить сколопендру и попытаться ткнуть в неё «зубочисткой». Не прогадал. Торчащие из земли каменные «деревья» тормозили массивную тварь, но он попал в окружение.
Многоножка поняла, что не поймает его, и направила свой хвост в обход. Теперь Ник не мог выбраться, а два мелких усика при соприкосновении с ним превратят его конечности в лёд за секунду. В этом он не сомневался. Хитиновые сегментики её тела действовали крайне организованно.
По спине пробежала волна страха, и он вовремя заставил себя пригнуться — тот самый смертоносный усик ударил в сталагмит на уровне головы. Несчастная глыба камня тут же покрылась морозной коркой. Чёрт.
Где-то позади слышались голоса ребят, и он не сомневался, что они сейчас кромсают самонадеянную тварь, однако это не отменяет её маниакального желания перед смертью наказать зарвавшегося человечишку.
От второго удара он не увернулся и по левой руке больно стегануло. Ник с ужасом смотрел, как та покрывается синей наледью и начинает деревенеть. Ему без руки никак нельзя! Обуздав панику, он рванул вперёд, не став дожидаться следующей атаки, и срубил на ходу один усик.
Потом сделал перекат и вовремя — из отрубленной трубки, как из шланга, полился жидкий азот, превращая всё в округе в сосульки. Затем хвост забился по полу, стал закручиваться так, словно сколопендра хотела сама себя выжать. Хитиновые пластины затряслись и наконец, рухнули на землю.
Ник снова обратил внимание на руку. Одежда больно сжимала её, превратившись в холодный пластик. Он ударил навершием меча по предплечью и часть куртки вместе с рубашкой опала, будто яичная скорлупа.
Шустро отодрав всё это безобразие
«Как?» — мгновенно пронеслось в мозгу. Он чувствовал покалывание, но конечность была в порядке. Что за дела? Ник повертел кистью, сжал-разжал кулак — всё в сохранности.
— Что у тебя там? Ты как? — подбежав, спросил Ганс.
— Нормально, — ответил, не оборачиваясь к нему, Ник. — Прислонился нечаянно к ледяной стене, одежду попортил.
— Хах, да ты родился в рубашке, — похлопав его по спине, весело сказал Ганс. — Идём, учитель замочил эту гадость, снёс ей башку, — он провёл большим пальцем по шее и оскалился.
— Круто, — спокойно сказал Ник и с хрустом наступил на обломки бывшего рукава.
Они обошли заросли сталагмитов и увидели, как Саймон легонько обстукивает меч от наледи. Голова сколопендры валялась неподалёку и рефлекторно подёргивала усиками. Тело, кстати, покрылось дымчатой чернотой, которая грозила разрастись по всей площади.
— Всё в порядке? — исподлобья бросил Саймон, закончив свою процедуру.
Ник кивнул, и они пошли обратно к хвосту. «Операцию» по извлечению провёл более опытный в этом деле учитель. Они притащили в пещеру рюкзаки, и Ганс вынул из своего кожаный чехол, напоминавший бурдюк, только с широким горлышком.
Источающую пар железу затолкали туда и туго перевязали ремешком. Ник сменил рубашку, и они отправились обратно.
Запасной куртки у него не было, так что этот рукав быстро замарался и промок.
— Почему вы просто не сожгли её? — спросил он по дороге Саймона. — Ведь всё равно забрали душу себе.
— Потому что вы два дрища не смогли сделать это сами, — просто сказал он.
— А если мы умрём? — задал Ник справедливый вопрос, ведь сегодня он мог потерять руку и истечь кровью, целителей в их отряде не было.
— Значит, обучение закончится, пхах, — хохотнув от собственной остроты, сказал Саймон.
Ник понимал, что в таком подходе есть своя логика, но это больше похоже на методы обучения в дикой природе. Например, когда птицы сбрасывают своих птенцов из гнезда, чтобы те учились летать. Но человек не грёбаная птица, у него есть разум. В общем, он злился на Саймона, что тот не предупредил, с чем придётся иметь дело.
Сведения в таком формате играли очень большую роль, а выпендривающийся крысюк их зажал, предпочитая смотреть, как будут действовать его подопечные в экстремальных условиях.
Они прошли весь путь назад до самой аптеки и получили свои триста экоинов. Только вот ему досталось двадцать, Гансу тридцать, а всё остальное мохнатому хапуге.
— Денежки-денежки, — закидывая в карманы стопки монет, радостно приговаривал Саймон.
Девушка-аптекарь, очевидно привыкшая к такому поведению их предводителя, лишь едва заметно улыбалась.
— Когда в следующий раз придёшь? — спросила она мастера душ.
— Пока не знаю, в городе есть парочка дел, — неопределённо ответил он.